Книга Чайный Мастер. Том 1, страница 49 – Ярослав Мечников, Росс Никулин

— А за что такая щедрость? — с сомнением покосился парень на баночку в моей руке.

Я хмыкнул. Щедрость. Ну да. Теперь у меня еще один должок появился. Вот такая в этом мире доброта.

— На растение обменял.

— Какое еще растение? — не понял Минк.

Помедлив, я ответил правду:

— В Лесу собрал, пока тебя тащил. Синелист.

Минк напрягся, услышав название. А вместе с ним и я. Неужели это не просто редкое растение, а очень редкое?

— Не, не помню таких, — покачал он головой. И я выдохнул. Напугал, парень.

Затем посмотрел я на засохшую корочку кровохлеба.

Видимо, он был как заплатка или медицинский клей, которая не давала ране кровить, но и заживать тоже мешала. Я попытался выудить из памяти Тинга что-то об этом мхе, кроме того, что он кровь останавливает и наткнулся на пустоту. Он тупо не знал.

— Эм… Минк, — спросил я. — Ты знаешь, что делать со мхом?

Парень посмотрел на свой бок, потом на меня. Его глаза стали больше.

— Нет, — протянул он. — Знаю только, что его жуют, а потом к ране кладут…

Дела. Но его точно нужно убрать. Иначе рана начнет гноить. А нам заражения только не хватало. Вон, по краям кожа уже стала бледно-синеватой и… я присмотрелся. Возле раны проступили едва заметные выпуклости, как от вен, словно там что-то проросло…

В груди похолодело. Это еще что такое? Не было же недавно.

Я аккуратно подцепил ногтем край корочки, потянул в сторону. Корочка слегка поддалась. И запахло чем-то горьким… Минк вскрикнул и вцепился в мою руку.

— Не надо, — прохрипел он. — Жжет.

— У тебя рана гниет… — сказал я и застыл.

Сзади послышались легкие шаги. Не успел я обернуться, как раздался стальной голос:

— Ты что творишь, идиот!

Лира?

У меня на затылке волосы дыбом встали. Не успел я даже развернуться, как тело, повинуясь какому-то развитому с детства рефлексу, втянуло голову в плечи и рвануло в сторону.

Над ухом просвистела чья-то ладонь, едва чиркнув по затылку. Я перекатился и замер в недоумении. Ну ничего себе трюки… Будь я в своем теле, то после такого две недели с кровати встать бы не смог, сорвав спину.

На том месте, где я только что был, стояла разъяренная Лира и тяжело дышала. И это была совсем не та слабая и больная Лира, которую я видел уже несколько раз. От нее явственно шли волны тепла. Янтарные глаза полыхали огнем. Светлые волосы растрепались и едва ли не парили в воздухе. А руки были сжаты в кулачки.

Минк затих, вжавшись в стенку, и, кажется, даже дыхание затаил. Видно, что боялся Лиры. Ой как боялся.

— Что не так, Лира? — выдохнул я, поднимаясь на ноги.

— Это ты мне ответь, брат. Что ты творишь? — прошипела Лира, указывая бледной рукой в сторону Минка. — Решил убить этого… своего друга?

— Нет же, — опешил я. — Наоборот, помочь хотел. Надо рану обработать.

Я протянул баночку с мазью. Лира скользнула по ней взглядом, на мгновение задержалась — и снова впилась в меня глазами.

— Я вижу.

Я совсем перестал понимать, что тут происходит. Глянул на Минка. Но тот так и смотрел на Лиру большими глазами. Она его что, била, что ли, в детстве… Я осекся. Да, била, и еще как, пусть и заслуженно, — в голове промелькнули картинки из детства Тинга и этой двоицы.

— Так. Объяснись, — сказал я ровно, но жестко.

Лира моргнула раз, другой. Опустила кулачок. Прищурилась. И в ее глазах промелькнула смесь удивления и непонимания. Но потом она тяжело и медленно, словно силы ее быстро покидали, опустилась на колени рядом с Минком. А пальцы ее чуть задрожали.