Книга Древний. Зов небес, страница 27 – Павел Шимуро

— Нет, десять раз и тогда это будет невероятный успех! — толстяк поджал губы, но всё равно кивнул.

Десятикратное замедление – это не то, с чем можно справиться играючи.

Я предложил ему занять позу медведя и начать замедление с неё. Пока толстяк барахтался и обливался литрами пота, я решил замедлить выполнение своих движений в двадцать раз.

Битва совсем скоро и любое промедление может негативно сказаться на исходе боя.

Я принял позу и уже в момент начала ощутил всем телом всю тяжесть этого безжалостного метода тренировки. В этот раз мои кости, мышцы и связки издавали странные скрипучие звуки, которые беспрепятственно влетали в уши толстяка.

Прошло чуть более десяти минут, но я находился точно в той же позе, что и в самом начале.

«Это вообще реально закончить? А какова концепция тридцатикратного замедления? Пятидесятикратного? Я вообще замру на месте? Я боюсь представить, сколько мне нужно времени, чтобы закончить одну позу, а в технике их четыре!» — осознание подобного вогнало меня в тоску и среди неё я отчетливо ощущал отчаяние.

— Ты чего замер? — поинтересовался толстяк. Он смахнул выступивший пот на лбу и решил посмотреть, на мою практику.

— Двадцатикратное замедление, — через силу ответил я.

Последующие слова толстяка Ки не дошли до моего сознания, ведь перед глазами появился образ медведя. Мир вокруг перестал существовать, был только я и медведь. Он ревел, разбрасывал вокруг себя гнилые стволы деревьев, крушил всё и вся. Его истошный рёв мог оглушить даже практика пятой ступени конденсации Ци.

Этот раз отличался от прошлого. Образ медведя был близок к реальному. Не такой иллюзорный, как раньше. В его движениях отчётливо прослеживалась вся дикость лесного короля. Каждый взмах лапой оставлял на земле глубокие ямы и если простой человек попадёт под горячую руку зверя, то его тело расколется на множество мелких кусочков.

Двадцатикратное замедление приносило невероятное количество энергии небес и земли. Я чувствовал, как безграничное море в моём теле постепенно увеличивается, стирая любые границы, которые стояли на моём пути практики.

Время летело незаметно, и я даже потерял его ход. Вскоре иллюзия разъярённого медведя пропала и мои глаза постепенно обрели фокус.

Я поднял взгляд к небу и встретился лицом к лицу с ослепительно ярким солнечным светом.

— Сколько уже времени?! — воскликнул я.

Вдруг я услышал отчётливый храп слева от себя. Толстяк не отходил от меня всё это время и сонливость взяла верх над ним. Он аккуратно расстелил свою робу на землю и принял позу скрюченной козы.

— Ну дела… Вставай! Нам пора возвращаться! — воскликнул я, но толстяк вообще не реагировал на мои слова. Я аккуратно подошёл к нему и тронул его краем ноги.

Но даже так он не пошевелился. Тут мне стоило начать уже нервничать, ведь Ки совсем не реагировал на мои действия, что было невероятно странно!

— Толстяк! Толстяк! Мать твою, вставай, жирная задница! — я начал сильно шлепать его по щекам, оставляя красные следы на его коже.

— Святой камень души! Что же делать?! — я начал ходить кругами вокруг него и взглянув на его мирное лицо, опустился на одно колено.

Я взвалил его на спину, словно старую метлу и потащил в сторону своего домишки.

— Старик Дон должен знать! Он всё знает! — вторил я. Мои руки тряслись от страха за жизнь толстяка. Я не хотел потерять своего первого друга в мире бессмертных, где людьми правит выгода и жестокость.