Книга Знахарь 1, страница 59 – Павел Шимуро

Этот лес был моей операционной. Опасной, непредсказуемой, но всё же операционной. А я был хирургом, который знает, что делать.

Или хотя бы притворяется, что знает.

…

Варган остановился у дерева, которое выглядело иначе, чем остальные.

Нет, оно было таким же гигантским, таким же древним, с такой же серой потрескавшейся корой, но на его поверхности, на высоте человеческого роста и выше, темнели сотни, может быть, тысячи меток. Глубокие царапины, прорезанные чем-то острым. Символы, буквы, простые чёрточки.

Охотник приблизился к стволу и на секунду замер, глядя на этот лес отметин. Его рука потянулась к копью, и я увидел, как он прижал остриё к коре.

Скрежет металла по дереву.

Новая метка легла рядом с сотнями других, такая же простая, такая же незаметная в общей массе.

— Что это? — спросил я, подходя ближе.

Варган не обернулся. Его взгляд скользил по отметинам, и в нём было что-то, чего я раньше не видел

— Память, — произнёс он наконец. — История тех, кто выходил из деревни на охоту и не вернулся. Или вернулся, но недолго прожил после.

Я подошёл ближе и разглядел метки получше.

Некоторые были свежими, недавно процарапанными. Другие потемнели от времени, заросли мхом, почти слились с корой. Самые старые находились высоко, на высоте трёх метров и выше. Как будто те, кто их делал, были гигантами. Или просто со временем дерево росло, поднимая старые метки всё выше и выше.

— Каждый охотник ставит свою метку перед тем, как идти в подлесок, — продолжил Варган. — Это традиция. Если не вернёшься, хотя бы память останется. Если вернёшься, значит, повезло.

Он провёл пальцами по нескольким меткам, расположенным рядом друг с другом.

— Вот эту Грымн ставил. Лучший охотник был, пока мор не забрал. А эту Орлин делал — тот, что ноги лишился после нападения удава. Жив ещё, но в лес уже не ходит.

Я молчал, ведь и не знал, что сказать.

Варган отвернулся от дерева и посмотрел на меня.

— Хочешь свою поставить?

Вопрос застал врасплох.

— Я не охотник.

— Не охотник, — согласился он. — Но в подлесок пошёл своими ногами. Зная, что можешь не вернуться. Это считается.

Я посмотрел на ствол, усеянный метками.

Тысячи отметин. Тысячи людей, которые прошли этим путём до меня. Сколько из них вернулось? Половина? Треть? Меньше?

Это дерево было памятником. Не мёртвым, не каменным, а живым. Оно росло, поднимая старые метки всё выше, уносило их в недосягаемую высоту, где их уже никто не мог разглядеть. Природа сама архивировала историю, хоронила её в древесине.

— Нет, — сказал я наконец. — Не сейчас.

Варган хмыкнул — в этом звуке было что-то одобрительное.

— Суеверный, значит. Или осторожный. Ладно, дело твоё.

Он отвернулся от дерева и двинулся дальше. Я бросил последний взгляд на метки и последовал за ним.

На секунду мне показалось, что слышу шёпот громче обычного. Голоса тех, кто не вернулся, зовущие меня присоединиться к ним.

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение.

Галлюцинации. Просто галлюцинации. Мрак играет с разумом. Не обращать внимания.

Шаг за шагом.

Вперёд.

…

Поле открылось перед нами внезапно.

Только что мы шли среди деревьев-гигантов, между корнями и зарослями папоротников, и вот уже стоим на краю чего-то совершенно иного. Чего-то, что не вписывалось в мои представления о лесе.