Книга Знахарь 2, страница 120 – Павел Шимуро

Руфин не дотронулся. Он слушал, сложив руки на коленях, и ждал.

— У тебя ссадина на правом запястье. Свежая, вчерашняя, натёр об верёвку.

Торговец машинально опустил взгляд на свою руку. Красная полоска на запястье, припухшая по краям.

— Попробуй.

Он помолчал ещё секунду, потом макнул палец в горшочек и мазнул по ссадине тонким слоем, аккуратно.

Мазь легла гладко. Через полминуты поверхность перестала блестеть, стала матовой, шершавой. Руфин согнул запястье, разогнул. Повернул руку ладонью вверх, потом вниз. Плёнка двигалась вместе с кожей, не отставая и не трескаясь.

Он плеснул из кружки воды на запястье. Вода скатилась по плёнке, как по воску.

Молчание.

— Угольная мазь на смоле, — тихо сказал Руфин. — Наро делал что-то похожее, но без смолы. Его мазь размокала в дождь.

— Эта не размокнет. Смола застывает на воздухе.

Руфин посмотрел на меня.

— Сколько?

— Горшочка хватает на десять-двенадцать нанесений. Для охотника в составе группы на пять-семь дней. Для стражника на дороге столько же.

— Я спрашиваю, сколько просишь.

Положил рядом три склянки — маленькие, заткнутые деревянными пробками. Внутри — тёмная жидкость, настой Горького Листа, отфильтрованный через угольную колонку.

— Настой от кашля и воспалений. Горький Лист, фильтрованный. Действует мягче, чем сырой отвар, и не бьёт по печени. Пять капель на стакан воды, три раза в день.

Руфин взял склянку, откупорил, понюхал. Поморщился, горечь ударила даже на расстоянии.

— Чистый — без мути, без осадка. Как ты это делаешь?

— Угольный фильтр. Адсорбция.

Он не знал слова, но переспрашивать не стал. Закупорил склянку, покрутил в пальцах и поставил рядом с горшочком.

— Слушай, Лекарь. Или как тебя?

— Александр.

— Слушай, Александр. Я двадцать лет езжу этим маршрутом, Наро продавал мне настои пятнадцать из них. Он был злой, как шершень, но дело своё знал. Каждая его склянка работала. Я продавал их в Каменном Узле по двойной цене, и мне ни разу не вернули ни одну, потому что работали.

Он помолчал.

— Ты — не Наро. Ты мальчишка, которого я вижу впервые. Не знаю, откуда ты взялся, чему учился и зачем лезешь в дело, в котором ошибка убивает, потому я не дам тебе цену Наро. Не сегодня.

— Какую дашь?

— Восемь Капель за горшок мази, пять за склянку.

Двадцать три Капли за всё. Аскер, сидевший молча всё это время, чуть подался вперёд.

— Руфин. Мазь водостойкая. Ты такой ни в Узле, ни в Кузне не видел.

— Не видел, — согласился торговец. — Но и не проверял дольше минуты. Если через три дня плёнка слезет сама, или кожа под ней загноится, я вернусь и спрошу с тебя, Аскер — не с него.

Староста выдержал взгляд.

— Попробуй. Если дрянь, выбрось в канаву. Если работает, то вернёшься через месяц за ещё.

Руфин хмыкнул. Достал из поясного кошеля кожаный мешочек, отсчитал мелкие красноватые кристаллы, каждый размером с ноготь мизинца, полупрозрачный, с мутными прожилками внутри. Двадцать три штуки лежали на его ладони маленькой горсткой.

— Двадцать три. Пересчитай.

Я пересчитал. Двадцать три Кровяных Капли. Первые деньги, заработанные собственным ремеслом в этом мире.

Руфин убрал горшочек и склянки в свою седельную сумку, потом повернулся к Аскеру.

— Должок деревни — восемь. Минус двадцать три от лекаря, если он ваш. Итого вы мне ещё пятнадцать сверху.