Книга Знахарь 2, страница 7 – Павел Шимуро

Тремор не прекращался. Мелкая дрожь шла от запястий к кончикам пальцев, и никакое усилие воли не могло её подавить. Тело говорило: хватит. Ты выжал из меня всё, а я не рассчитано на такое. Я худое, слабое, с сердцем, которое держится на заплатке из алхимического настоя. Ещё один такой марафон, и заплатка лопнет.

Настой Укрепления Сердца дал мне сто сорок часов. Сколько прошло?

Недостаточно, чтобы жить.

Оставшееся у меня время — это отсрочка. Повторный настой даст ещё сколько-то, но с каждым разом эффективность будет падать, а побочные эффекты расти. Я сам это видел у Алли — организм привыкает, компенсирует, обходит. Через два-три курса настой перестанет работать.

Мне нужно другое. Мне нужно, чтобы сердце начало чинить себя само.

Культивация.

Слово, которое здесь произносили так же буднично, как на Земле произносят «зарядка» или «диета». Открой каналы, укрепи стенки сосудов, разгони кровь, заставь тело перестроиться. Первый Круг — это не суперсила. Это минимальная адаптация, при которой сердце перестаёт быть стеклянным и становится деревянным. Всё ещё хрупкое, но уже не смертельное.

У Ирека процесс шёл сам. Тело мальчишки решило пробудиться, и Кровяные Жилы мира откликнулись, потянули за собой. Естественный путь — медленный, безопасный, предсказуемый.

У меня ничего не пробуждалось. Тело слишком слабое для силовых тренировок. Медитация у Кровяных Жил, двенадцать километров по Подлеску, мимо трёхпалой твари, которую даже Варган не опознал. Не вариант.

Оставался алхимический путь.

Кровяной Мох. Простейший отвар. Любой травник мог сварить его с закрытыми глазами. Слабый стимулятор, который мягко расширял каналы, чуть ускорял кровоток, чуть-чуть, на самую малость, подталкивал тело к тому порогу, за которым начиналось Пробуждение Жил.

Один отвар ничего не даст, два тоже ничего, десять — может быть, как первая трещина в стене, через которую просочится капля силы.

Но первый шаг всегда первый. Не важно, какой он маленький.

Я поднялся и подошёл к полке. Мешочек с Кровяным Мхом лежал на своём месте — бурый, пыльный, перевязанный шнурком. Развязал, заглянул внутрь. Мох высушенный, тёмно-красный, с волокнами, похожими на спутанную шерсть. Пах землёй и чем-то сладковатым.

Запас достаточный. На лечение Алли Мох не тратился, а шёл как стабилизатор в антидот, но нужно было немного. Для себя хватит.

Я поставил воду на подживший очаг и подбросил два полена. Угли ожили, лизнули дерево, занялись.

Отмерил ложкой Наро две порции Мха. Растёр в пальцах, чтобы размельчить волокна — чем мельче фрагменты, тем больше поверхность контакта с водой, тем быстрее экстракция. Базовая биохимия, которая работала и здесь, и на Земле.

Вода закипела. Я снял ковшик, подождал минуту — пусть остынет до семидесяти-восьмидесяти. Бросил Мох. Волокна закружились, окрашивая воду в розовый, потом в красный, потом в густой бордовый, как разведённое вино.

Запах у него терпкий, земляной, с лёгкой горечью, но не противный. Даже, пожалуй, приятный, если забыть, что пьёшь отвар из мха, пропитанного субстанцией подземных рек чужого мира.

Я процедил через тряпку. Жидкость осталась бордовой, непрозрачной, тёплой. Налил в кружку.

Поставил перед собой и посмотрел на неё.

Первый Круг Культивации начинался с глотка. Примитивно, просто, почти смехотворно. Ни ритуалов, ни медитаций, ни убитых зверей. Кружка тёплого отвара на пустой желудок, в доме мёртвого алхимика, при свете утренних кристаллов.