Онлайн книга «Знахарь 4»
|
Загон с красными. Я определил направление мгновенно, ещё до того, как мозг успел обработать информацию. Звук шёл с востока, от перегородки, где полчаса назад Лайна сидела на перевёрнутом ведре. Мои руки лежали на горшке. Концентрат был на критической стадии — ещё двадцать минут, и активные частицы сформируют стабильные кластеры, которые не распадутся при охлаждении. Второй крик. Голос Лайны — узнал его по тембру, по той надтреснутой хрипотце, которая появлялась у неё, когда она была на грани. За криком короткая команда Дрена, неразборчивая сквозь стены. И ещё один звук, который заставил волоски на моих предплечьях встать дыбом. Частота. Вибрация, которая шла не через воздух, а через грунт, через фундамент мастерской, через мои подошвы, вверх по костям, в позвоночник. Подросток обратился. Я стиснул зубы так, что челюстные мышцы свело судорогой, и не отпустил горшок. Двадцать минут. Только двадцать минут. Если Кирена на месте, если Дрен не растерялся, если кто-нибудь из них знает правило, то они справятся без меня. Они должны справиться. Через стены я слышал всё. Слышал, как что-то тяжёлое упало на доски перегородки — треск ломающегося дерева, судя по звуку. Слышал короткий вскрик, оборвавшийся хрипом. Слышал тяжёлые шаги бегущего человека — крупного, массивного. Потом удар. Один-единственный, влажный, с тем характерным хрустом, который я помнил из анатомического театра: так звучит кость, когда её рассекают рубящим инструментом. Топор. Кирена. Тело упало. Дальше раздался голос Брана — хриплый, задыхающийся. Он примчался откуда-то с южной стены, где укреплял распорки, и теперь отдавал команды: «К костру! Тащи! Не трогать руками, на палках! Живее!» Горт вбежал в мастерскую. Его лицо было белым, как свежесрезанная берёза, а рот открывался и закрывался, прежде чем из него вырвались слова. — Подросток, — выдохнул он. — Обратился. Кирена… Он посмотрел на мои руки, лежавшие на горшке, посмотрел на моё лицо и замолчал. — Горт, — сказал я ровным голосом, который стоил мне невероятных усилий. — Тело сожжено? — Бран… Бран несёт к костру. — Хорошо. Закрой дверь. Он закрыл. Я держал горшок и считал минуты — пятнадцать, десять, пять. Каскадный импульс пришёл на седьмой минуте после обращения. Система зафиксировала то, что я и так знал: ВНИМАНИЕ: каскадный импульс зафиксирован. Источник: загон, восточная стена. Отклик сети: 74 узла активированы (было 37 + 28 + ~9 западных). Расстояние до южной стены: 25 шагов (было 30). Прогноз: при текущей частоте импульсов контакт со стеной через 8–12 часов. Восемь-двенадцать часов. Если умрёт ещё один красный, ещё один каскадный импульс, ещё один шаг. И ещё. И ещё. Пока стена не окажется в пределах досягаемости рук, которые не чувствуют боли и не знают усталости. Позже, когда горшок был снят с огня и концентрат охлаждался в глиняной миске, я узнал подробности от Горта. Подросток перестал дышать в тишине, Лайна отвернулась проверить другого пациента — женщину с кровавым кашлем, и когда повернулась обратно, мальчик лежал неподвижно, с открытыми глазами. Она подошла проверить пульс. Тело лежало двадцать секунд. Потом село рывком, без промежуточных движений, как марионетка, которую дёрнули за все нитки одновременно. Чёрные глаза. Рот открылся, и вместо крика из горла вырвалась та самая частота, которую я слышал через стены. Дрен, дежуривший у входа в загон, замахнулся дубиной, но обращённый уже стоял — быстрее, чем живой подросток когда-либо двигался в своей жизни, и его чёрные руки, угольно-чёрные до самых плеч, потянулись к перегородке, за которой лежали жёлтые. |