Книга Знахарь 5, страница 9 – Павел Шимуро

«Ближе»

Ближе к чему? Пульс приближался к поверхности? Или мне нужно подойти ближе к нему?

Я не знал ответа, но знал одно: утром спущусь со стены, войду в мастерскую и начну готовить экспедицию за ответом на вопрос, который глубинный пульс задавал каждую ночь, и который мой Рубцовый Узел повторял, как эхо, не понимая смысла.

Внизу, за стеной, костёр Кейна догорал. Девочка на его куртке не шевелилась. Ей оставалось меньше двух суток, и у меня не было ни серебра, ни гирудина, ни чуда, только руки, контур и что-то, что стучало из-под земли на частоте моего сердца.

Этого должно хватить. Должно. Потому что если не хватит, тогда я не знаю, зачем всё это перерождение, Система, Рубцовый Узел, три месяца борьбы за каждый вздох в теле, которое не хотело жить. Не для того, чтобы сидеть на крыше и считать, как умирает чужой ребёнок по ту сторону стены.

Ребята, прошу вас о помощи, поставьте пожалуйста лайк и подарите награду(10 ₽) этой книге. Это очень важно и поможет книгу продвинуть чуть выше! Заранее спасибо вам и до встречи на страницах истории!

P. s

С моей же стороны точно такая же выкладка по 2–3 главы в день(минимум 20к знаков глава). Поддерживать такой темп очень сложно и если честно не знаю, как долго продержусь. Спина уже начинает ныть и требовать отдыха))

Ребят, также вопрос к вам. Не слишком сильно гнетущая арка получилась с мором? Вроде старался без перегибов… Дальше будет чуть лучше всё, с упором на развитие культивации и раскрытия мира. Конечно же про алхимию никто не забудет.

Вообще, Знахарь, это мой шанс исправить всё то, что натворил в алхимике. Прошлый цикл дописать невозможно, как и переписать. Поэтому решил сделать работу над ошибками в виде нового цикла. Надеюсь получается))

Мы вышли через северные ворота, когда кристаллы только начинали тускнеть. Тарек первый — копьё наизготовку, голова чуть повёрнута влево. За ним я. И замыкающим был Горт с четырьмя пустыми бурдюками на спине, сумкой через плечо и сосредоточенным выражением лица человека, который мысленно перечисляет содержимое сумки, проверяя, не забыл ли чего.

Он не забыл. Горт никогда ничего не забывал с тех пор, как я объяснил ему, что забытая склянка — это чья-то смерть. Он воспринял это буквально и теперь проверял сумку трижды перед каждым выходом.

Маршрут знакомый: русло ручья на северо-запад, мимо буковой рощи, через каменистый подъём к расщелине. Четыре часа в одну сторону, четыре обратно. Я проходил этот путь дважды и знал каждый поворот, каждый перепад высоты, каждый участок, где нужно пригнуться под нависающими корнями.

Лес был другим.

Контур работал фоном, и «Эхо структуры» расстилалось передо мной невидимым ковром, считывая вибрации почвы, корней и воздуха в радиусе двухсот метров. И то, что оно считывало, было непривычно живым. Не той больной, извращённой жизнью мицелиальной сети, которая гудела под ногами последние недели, а настоящей: мелкие грызуны в норах под корнями, насекомые в подстилке, птица где-то высоко в ветвях — первая, которую я слышал за месяц. Тонкий свист, короткий и осторожный, словно она тоже не верила, что лес снова безопасен.

— Слышал? — Тарек остановился, не оборачиваясь. Копьё чуть опустилось — он тоже услышал.

— Древесная пищуха, — сказал я. — Или что-то похожее. Мелкая, не хищник.