Книга Знахарь 5, страница 98 – Павел Шимуро

— Ему не нужно лекарство — ему нужно, чтобы кто-то пришёл и сказал «я здесь» и чтобы это было правдой.

— Как?

— Три капли серебра на поверхность камня. Температура тела. Интервал между каплями — один выдох. Повторять каждый день, в одно и то же время, без пропусков. Ни одного пропуска. Если пропустишь хотя бы раз, то придётся начинать заново. И каждый раз будет труднее, потому что доверие, которое сломано дважды, чинится в десять раз медленнее.

Три капли. Один выдох. Каждый день, без пропусков.

— Я сделаю.

— Я не закончила. — Она подалась вперёд, и свет грибов лёг на её лицо, прорезав морщины тенями. — Три капли — это «я здесь». Но этого хватит, чтобы остановить рост давления. Чтобы его снизить, нужно второе слово: «я слышу». Четыре капли, интервал в два выдоха, температура на пять градусов ниже тела. Этому я научу тебя, когда ты освоишь первое, не раньше.

— Почему?

— Потому что если ты скажешь «я слышу», не умея слушать, камень это почувствует. И он разозлится сильнее, чем от молчания.

Логика была безупречной. Я не стал спорить.

— Ваше имя, — сказал я.

— Имя — это для тех, кто живёт наверху, — ответила она. — Здесь я та, кто слушает.

— А там, наверху? — я кивнул в сторону потолка. — Если когда-нибудь понадобится к вам обратиться?

Она посмотрела на меня долго. В её глазах мелькнуло что-то — не доверие, но допущение, что доверие возможно.

— Наро звал меня Рина. Этого достаточно.

Рина. Я запомнил.

Она встала снова и подошла к стеллажу. Сняла три черепка с верхней полки и положила передо мной.

— Первое слово — схема, дозировка, ритм. Забирай.

Я взял черепки и обернул их тканью из сумки. Потом посмотрел на полку с настоями. На двенадцать склянок, каждая из которых была произведением искусства, недоступного мне.

— У вас есть ученик? — спросил я.

— Был. Наро.

Наро был её единственной связью с миром наверху, её учеником, её коллегой, её почтальоном. Когда он умер, она осталась с камнем и грибами.

— Мой ученик, — сказал я. — Горт. Пятнадцать лет, грамотный, аккуратный, знает дозировки. Если вам когда-нибудь понадобится пара рук наверху или кто-то, кто принесёт серебро, когда я не смогу.

Рина не ответила.

Я допил настой, поднялся и поклонился.

Рина приняла поклон молча. Потом, когда я уже шёл к туннелю, её голос догнал меня.

— Подожди.

Я остановился.

— Твой камень злится. Я чувствую. Те, кто приходил, они ранили не тело, а доверие.

Я повернулся к ней. Она стояла в проёме рабочей комнаты, одной рукой опираясь на стену, и свет грибов серебрил её волосы.

— У тебя есть серебро? — спросила она.

— Десять стеблей.

— Этого хватит. Но не на то, чтобы успокоить — на то, чтобы переучить. — Она замолчала. Потом добавила тише, и её голос впервые дрогнул, как дрожит голос человека, который говорит вещь, которую не хочет говорить: — И это займёт не день — это займёт месяц. Если он не успокоится за неделю…

Она не договорила.

— Что? — спросил я.

— Линза, — сказала Рина. — Под вашей деревней. Два метра чистой субстанции. Если камень не остановится, он выдавит её наверх. Не через трещины, а целиком. Восемьдесят человек на первом Круге и ниже. Ты понимаешь, что произойдёт.

Я понимал. Концентрированная витальная энергия, четырёхкратная норма, прямой контакт. Для бескровных это термический шок изнутри: каналов нет, субстанция идёт через ткани напрямую, сжигая капилляры, как перенапряжение сжигает проводку в доме. Для тех, у кого есть зачатки каналов — мучительная, неконтролируемая активация, которая может закончиться разрывом сосудов.