Книга Знахарь 6, страница 15 – Павел Шимуро

Корни, оставшиеся в старой чашке, оборвались. Четыре бордовые нити повисли обрубками, из которых выступили микроскопические капли. Маяк оказался на каменной плитке, внутри промазанной бальзамом миски. Между ним и деревом полки два слоя защиты: камень и красножильник.

Я поставил миску на полку. Накрыл черепком. Сел и стал ждать.

Прошло пять минут, потом десять. Я снял черепок, наклонился с лупой.

Из основания оправы лезли новые отростки. Два, три, четыре. Но они были короче обычных и росли неуверенно, дёргаясь, как усики слепого жука. Один коснулся стенки миски, промазанной бальзамом, и отдёрнулся. Свернулся, поменял направление, ткнулся в другую стенку. Снова отдёрнулся.

Красножильник работал.

МОДИФИКАЦИЯ: Красножильник-экран (примитивный).

Эффективность: −40% скорости роста корней.

Новый прогноз: контакт с грунтом через 25 дней (вместо 15).

После контакта — критическая точка через 12 дней.

Критическая точка: отложена до 37 дней с текущего момента.

СТАТУС: Временная мера. Маяк адаптируется к экрану

за 10–14 дней.

Я откинулся на спинку табуретки и закрыл глаза. Руки лежали на коленях, мокрые от бальзама, пахнущие смолой и горчицей.

Семь дней без прямого контакта с концентрированной субстанцией — рекомендация системы. Шесть дней дороги до Каменного Узла. Совпадение, которое выглядело как милосердие.

Я погасил фонарь. Мастерская погрузилась в темноту, и в этой темноте единственным источником света остался маяк.

Лёг на топчан у стены. Прикрыл глаза и почувствовал: далеко внизу, на глубине двадцати метров, сквозь камень и грунт, Реликт послал один удар — глубокий, тёплый, гулкий.

Камень спокоен. Камень доверяет.

Последняя мысль перед сном была простой и тяжёлой: он доверяет мне, а я уезжаю.

Сон пришёл быстро.

…

Утро наступило слишком быстро.

Я проснулся от стука. Открыл глаза и лениво огляделся по сторонам.

Стук повторился.

— Лекарь!

Голос Горта высокий, сдавленный. Я сел на топчане, натянул рубаху, сунул ноги в обувь. Открыл дверь.

Парень стоял на крыльце. Лицо бледное, как свежая глина. В руке у него черепок — не тот, на который он записывал инструкции, а другой — грязный, с неровными краями, будто откопанный из земли.

— Что случилось?

— Расщелина, — выдохнул он. — Тарек послал. Камни, которые он навалил у входа, сдвинуты. Аккуратно, каждый на своё место, просто отодвинуты в сторону, как будто кто-то хотел пройти и потом вернуть всё обратно. И вот это лежало сверху.

Он протянул черепок.

Я взял его. Повернул к свету грибного фонаря.

На внутренней стороне был рисунок — круг ровный, как будто обведённый по трафарету. Внутри круга — три луча, расходящиеся от центра под углом сто двадцать градусов. Строгая симметрия, никаких завитков, никаких украшений.

Символ Наро.

Рисунок выполнен бордовой субстанцией, свежей. Я провёл пальцем по одному из лучей и палец окрасился.

— Когда обнаружили?

— Тарек проверяет вход каждые четыре часа. Прошлая проверка в два ночи, всё было на месте. Эта в шесть. Камни сдвинуты, черепок сверху.

— Следы?

— Тарек посмотрел. Земля сухая, следов нет никаких, как будто человек пришёл по воздуху.

Я стоял на крыльце мастерской, держа черепок с символом мёртвого лекаря, и воздух пах сыростью, корой и утренней росой. Деревня просыпалась, у колодца уже стояла Кирена с ведром, дети выбегали из домов, где-то блеял олень.