Книга Знахарь 7, страница 111 – Павел Шимуро

Четыре метронома на одной полке.

А потом я почувствовал нечто пятое.

Образ пришёл не через Рубцовый Узел и не через серебряную сеть, а откуда-то из пространства между ними, из той зоны восприятия, которой у меня не было ещё месяц назад. Четыре светящиеся точки на тёмном фоне, соединённые серебряными линиями. Побег, Рина, Серый Узел, столица. Они образовали ромб — неправильный, вытянутый, но ромб, и линии между ними пульсировали с периодичностью сорок четыре секунды.

В центре ромба мерцала пятая точка.

Объект обнаружен

Тип: неклассифицирован

Сигнатура: совпадение с базовой матрицей Реликтов — 0%

Совпадение с Анти-Реликтами — 0%

Расположение: геометрический центр сети (координаты не определены)

Статус: неактивен / формируется

Данные для рекомендаций: отсутствуют

Ноль процентов совместимости и с Реликтами, и с их чёрными зеркальными двойниками. Это не верхний камень и не нижний — это что-то третье, чего я не встречал ни в символах Наро, ни на барельефах Серого Узла, ни в обрывках знаний от Рины.

Я попытался сфокусироваться на пятой точке, направив к ней импульс через побег. Рубцовый Узел нагрелся, восемнадцатое ответвление дёрнулось в сторону аорты, и по груди прокатилась короткая болезненная волна, от которой перехватило дыхание. Пятая точка не ответила. Она продолжала мерцать с прежней рваной частотой, совершенно безразличная к моим попыткам.

Но образ остался. Четыре точки и пятая в центре. Каркас и то, ради чего каркас был построен.

Я разорвал контакт и открыл глаза. Ладони мелко дрожали, и серебряная сеть на предплечьях разгорелась ярче обычного, как будто усилие подхлестнуло субстанцию в капиллярах. Пульс стучал на семидесяти шести ударах — многовато для 2-го Круга в состоянии покоя, но учитывая, что я только что пытался дотянуться до неклассифицированного объекта на неизвестном расстоянии, простительно.

На рабочем столе лежал черепок, который Горт использовал для заметок. Я взял угольный стержень и начертил четыре точки, соединённые линиями. Потом поставил пятую в центре и обвёл кружком. Рядом написал знак вопроса. Подумал и добавил ещё один.

Наро четырнадцать лет кормил камень, не зная зачем. Рина двадцать три года сидела под землёй, не зная зачем. Символы на стенах расщелины простояли две тысячи лет, и никто не знал, зачем. А теперь четыре камня бьются синхронно, в центре их сети формируется что-то непонятное, и у меня есть черепок с двумя знаками вопроса. Прогресс, что и говорить, колоссальный.

Свеча на столе догорала, и тени в углах мастерской сгущались. Я встал, размял затёкшие колени и подошёл к окну. За частоколом, в двенадцати метрах от стены, мерцал побег Реликта, и рядом с ним неподвижная фигура Лиса, сидящего в позе для культивации. Прошло уже больше получаса, но мальчик не двигался, и я не стал его звать. Лис знает своё тело лучше, чем большинство взрослых культиваторов, и если он чувствует, что ему нужно сидеть рядом с побегом, значит, ему нужно.

Я убрал черепок в ящик стола, задул свечу и лёг на тюфяк, закрыв глаза. Серебряная сеть на руках продолжала мерцать в темноте, и её свет ложился розоватыми полосами на потолок, как свет ночника в детской палате. Последнее, что я подумал перед тем, как провалиться в сон: «Четыре стены без крыши — это не дом. Это ловушка для дождя».