Книга Знахарь 7, страница 12 – Павел Шимуро

Через тридцать секунд пришёл Реликт. Один удар — глубокий, мягкий, ощутимый всем телом. Я начал считать — сорок три секунды. Второй удар. Интервал не изменился с вечера. Маяк заглушён, каскадный резонанс отменён, но Глубинный Пульс продолжал ускоряться по собственному расписанию, которое не имело отношения к моим планам.

…

К ручью шли вчетвером: я, Лис, Тарек и Нур.

Тарек двигался первым, копьё на плече. После убийства Трёхпалой он выработал привычку проверять верхний ярус каждые пятнадцать-двадцать секунд. Ритмично, как дыхание. Нур замыкал — крупный молчаливый парень с рогатиной, который всегда ходил последним и никогда не жаловался.

Лис шёл рядом со мной босиком, ведь я разрешил ему снимать обувь на подходе к ручью ещё неделю назад, когда выяснилось, что каналы на ступнях быстрее раскрываются при прямом контакте с грунтом. Его ноги были грязными, загрубевшими, в мелких царапинах от камней и сухих веток. Совсем недавно этот ребёнок пришёл в деревню в лохмотьях, с глазами бездомной собаки. Сейчас он шёл молча, сосредоточенно, и его пальцы на ногах шевелились при каждом шаге, как будто ощупывали землю.

— Тепло? — спросил я.

— Тёплая полоса, — ответил Лис, не поднимая головы. — Вдоль тропы. Глубоко. Метра три, может четыре.

Я кивнул. Мальчик чувствовал подземный ток субстанции через ступни на ходу. Неделю назад для этого ему требовалось стоять неподвижно минуту. Прогресс был нелинейным.

Ручей встретил нас тихим журчанием. Вода прозрачная, холодная, глубина по щиколотку.

Тарек занял позицию на валуне в десяти шагах выше по течению. Нур встал ниже, у поворота русла.

— Заходи, — сказал я Лису.

Мальчик ступил в ручей. Вздрогнул от холода и замер, расставив ноги на ширину плеч. Глаза закрыты, руки вдоль тела, кулаки разжаты. Стойка, которую мы отрабатывали неделю. Первые два дня он не мог простоять так дольше минуты — ноги немели, тело клонило в сторону. Сейчас его поза была устойчивой, центр тяжести низко, колени чуть согнуты.

Я активировал Витальное Зрение.

Картина была знакомой: тёплое оранжевое сияние тела Лиса на фоне холодного синего свечения воды. В ступнях точки концентрации, где оранжевое сгущалось до насыщенного янтаря. Два канала, правый и левый, зеркальные. На прошлой неделе они раскрывались по очереди — сначала правый, потом левый с задержкой в три секунды. Позавчера одновременно, но с рывками, как клапан, который то открывается, то захлопывается.

Сегодня оба канала раскрылись за восемь секунд.

Я начал отсчёт.

Пять секунд. Каналы стабильны. Субстанция из ручья входила через подошвы, поднималась по голеностопам и останавливалась на уровне лодыжек. Обычная картина. Стандартный маршрут.

Десять секунд. Стабильно. Лис стоял неподвижно, дыхание ровное, лицо спокойное.

Пятнадцать секунд. Рекорд. Я уже открыл рот, чтобы сказать «достаточно», когда увидел это.

Правая голень. Выше лодыжки, там, где проходил четырнадцатый канал, на который я обратил внимание ещё при первом сканировании Лиса в Каменном Узле. Короткая пульсация, ритмичная, как сокращение сосуда при повышении давления. Канал не раскрылся — он задрожал. Стенки вибрировали, и субстанция, поднимавшаяся от ступни, билась в этот порог, как вода бьётся в запруду.

Лис открыл глаза.

— Горячо, — сказал он. — Здесь. — Он показал на правую голень, чуть выше щиколотки. — Как будто змея ползёт вверх по ноге. Тонкая, горячая.