Книга Знахарь 7, страница 81 – Павел Шимуро

На четырнадцатом километре я перестал считать шаги, потому что лес изменился.

Я замер на границе, и тело отреагировало раньше разума. Рубцовый узел за грудиной дрогнул и расправил ответвления в разные стороны. Серебряная сеть на руках вспыхнула и тут же погасла, адаптируясь к новому фону.

Трава стояла по пояс, густая и жёсткая, с жилистыми стеблями, окрашенными в бордовый у основания. Деревья здесь были низкими, метров десять-пятнадцать, и все скрученные. Их стволы изгибались штопором. Кора на них потрескалась, обнажая древесину грязно-розового цвета, и в каждой трещине сидели кристаллы размером с кулак, но тусклые, как будто перегоревшие лампочки. Они едва мерцали розоватым светом вместо привычного зелёного.

Тарек присел на корточки и потрогал траву. Стебель оставил на его пальцах бурый маслянистый след.

— Жирная, — сказал он, вытирая руку о штанину. — Земля здесь тёплая, от неё и трава нагрелась.

Он прав. Даже через обмотки я чувствовал, что грунт здесь другой.

Я включил витальное зрение и мир вывернулся наизнанку.

Субстанция здесь была. Её даже больше, чем в нормальном лесу. Потоки, которые в здоровом лесу текли ровно и чисто, здесь испещрены тёмными нитями. Тёмные прожилки ветвились внутри деревьев, пронизывали корни, пульсировали в такт чему-то далёкому и медленному, и от этой картины у меня перехватило дыхание.

Зона аномального фона

Витальность: 180% (нестабильная)

Загрязнение: паразитная матрица (34%)

Рекомендация: не пить воду, не есть местные растения

— Идём дальше, — сказал я, отключая зрение. — Воду не трогать. Еду есть только нашу. Растения не рвать и лучше вообще к ним не прикасаться.

Далан посмотрел на бурый след, оставшийся на штанине Тарека, и чуть отступил от ближайшего стебля.

Через километр появились камни.

Первая плита выступала из земли под углом, вросшая в переплетение корней, как забытый надгробный камень. Потом вторая, третья. Через двести метров плиты выстроились в линию, и я понял, что мы идём по дороге — древней дороге, чьи каменные блоки были обтёсаны с точностью, которая не оставляла сомнений, ведь их укладывали люди, а не природа. Блоки были крупными, по полметра в ширину, из серого камня с прожилками кварца, и между ними ещё сохранились следы раствора.

Потом появились обломки колонн.

Первый торчал из земли на высоту человеческого роста, обвитый тем же скрученным деревцем, которое использовало его как опору. Камень покрывал чёрный мох. На стороне, обращённой к нам, сохранился фрагмент барельефа: нижняя часть человеческих фигур, стоящих в ряд.

Тарек подошёл ближе. Его пальцы прошлись по камню, счищая мох с верхней части барельефа.

— Руки вверх, — сказал он. — Нет, не вверх — вниз. Они стоят с вытянутыми руками, направленными к земле.

Я посмотрел на барельеф. Действительно, фигуры стояли с раскинутыми руками, ладонями вниз, обращёнными к чему-то под своими ногами. Жест обращения к тому, что внизу.

Варган стоял в десяти шагах от колонны и смотрел на руины, которые открывались впереди, за редкой завесой скрученных деревьев. Его лицо стало неподвижным, как маска.

— Серый Узел, — произнёс он. — Был город. Пять тысяч человек, если верить летописям. Двести лет назад жила под ним иссякла, и люди ушли. Караваны обходили это место стороной, потому что тут нечего было ловить. Мёртвая земля, мёртвые камни.