Книга Знахарь 8. Финал, страница 106 – Павел Шимуро

Я кивнул. Говорить что-то вслух до того, как пойму, какой у него тон, было бы ошибкой.

— Твой узор чист. — Мудрец чуть наклонил голову, и янтарные глаза прошлись по моей ладони. — Ни одного разрыва, ни одного смещения линий. У троих до тебя кожа не выдерживала формирования — она рвалась на третьей неделе, и серебро растекалось под ткани, как чернила под промокашку. Я собирал тех, кого успевал. Ты первый, у кого рисунок лёг целиком. Это редкий подарок, и я благодарен лесу за него.

Он говорил о трёх мёртвых так, как я в прежней жизни говорил бы о трёх неудавшихся операциях. Сожаление без вины. Профессиональное принятие статистики.

— Трое мёртвых, — произнёс я ровно, — ваши черновики.

— Мои предшественники по обучению. — Мудрец не стал поправлять меня, не стал отрицать. — Слово «черновик» подходит, если смотреть на результат. Но каждый из них знал, на что идёт. У каждого был выбор, и каждый его сделал.

— Выбор в двенадцать лет, когда им вшивали фрагмент в грудь под слова о благословении?

Янтарные глаза чуть прищурились. Пауза длилась два его вдоха, и два вдоха у существа, которое дышит раз в несколько минут, были долгим молчанием.

— Ты говорил с Таэном. Хорошо. Значит, часть моей работы уже сделана за меня. Он рассказал тебе больше, чем рассказал бы я в первой встрече, и это избавляет нас обоих от лишних любезностей.

Он сделал шаг.

Лес сделал шаг вместе с ним. Лоза, тянувшаяся вдоль ствола Виридис Максимус, качнулась вбок, открывая проход. Мох впереди его стопы уплотнился заранее, словно подставил ладонь под ногу. Кристалл в кроне над нами мигнул и осветил пятачок земли между нами тёплым зеленоватым светом.

Я не отступил. Отступление сейчас было бы признанием, что между нами есть расстояние, которое можно сократить. А между нами было пространство разговора, и в этом пространстве шаги не имели значения.

— Я пришёл с предложением, Пятый. — Мудрец остановился в сорока метрах, и дальше не пошёл. — Не с приказом или угрозой — с предложением, потому что у тебя сейчас есть то, чего нет у меня, а у меня есть то, чего нет у тебя. Симметричная сделка, в которой ни один не уступает больше другого.

— Слушаю.

— Я знаю все семь слов Языка Серебра в старой версии — той, которую использует замок. Ты знаешь биометрию, которую замок ждёт. По отдельности ни один из нас не откроет дверь. Вместе откроем за один спуск, без боли, без жертв, без черновиков. — Он говорил ровно, и в его речи не было торопливости. — Дверь ведёт не туда, где спит ужас. Дверь ведёт туда, где спит источник. Если открыть её правильно, спящий не проснётся полностью. Он передаст часть себя добровольно, как старый учитель передаёт знание ученику. Виридиану. Мне. Тебе, если захочешь.

— И что это даст Виридиану?

— Конец Кровяного Мора навсегда. Мёртвый Круг перестанет расширяться в течение года и начнёт сжиматься в течение десяти. Шепчущая Роща умолкнет, потому что её голос питается от той же глубины, и когда глубина упорядочится, ментальный шум прекратится. Три столицы не полетят на юг за Кровавую Топь, потому что им не понадобится искать там то, что окажется у них под ногами. Десятки тысяч жизней, Пятый. Не через сто лет — через десять.

Мудрец говорил правду. Не всю, потому что всю правду не говорит никто, но ту часть, которую считал главной, он произносил искренне. И это было хуже, чем если бы он лгал, потому что фанатик в теле существа, пережившего империи, опаснее любого сознательного манипулятора. Фанатик не остановится, даже когда поймёт, что ошибся.