Книга Знахарь 8. Финал, страница 13 – Павел Шимуро

— Горт.

— Да?

— Мне нужны чистые стаканы, два. И лучшая скатерть, если в деревне такая есть.

Горт посмотрел на меня с выражением, которое я интерпретировал как «лекарь окончательно свихнулся».

— Скатерть?

— У нас будет гость, нужно принять его достойно.

Горт моргнул, закрыл дощечку, встал с табурета и вышел. Через минуту я услышал, как он стучит в дверь дома Кирены и что-то негромко объясняет.

Я вернулся к побегу. Лис по-прежнему сидел у корней, и его ступни утопали во мху. Вечернее солнце пробивалось сквозь кроны длинными косыми лучами, и серебристый стержень побега отбрасывал на землю мерцающую бордовую тень.

Я развернул объёмное восприятие и сфокусировался на юго-востоке.

Алая точка сдвинулась.

Рен шёл к деревне медленно, пешим шагом. Его витальный профиль изменился: мобилизация снята, резервы больше не сжигаются ради скорости. Он экономит силы. Он идёт на переговоры, и я это вижу по тому, как распределена субстанция в его теле.

Внешний резонансный объект: приближается

Расстояние: 7.2 км, движение на северо-запад

Скорость: пешая (стандарт)

Поза: открытая (переговоры)

Эмоциональный фон: контролируемая настороженность

Оценка угрозы: высокая

Я вышел за ворота один. Серебряные руки мерцали бордовым в густых сумерках подлеска, и свет от них ложился на траву двумя размытыми пятнами. Побег за спиной пульсировал мощно и ровно, сорок четыре секунды, и его ритм отдавался в моей грудине вторым биением сердца.

Варган встал у правой створки ворот.

Далан исчез за частоколом. Я не стал его искать. У Далана собственное понимание полезности, и оно обычно связано с темнотой и неожиданными углами атаки.

Аскер стоял на пороге своего дома.

Я смотрел на юго-восток и ждал.

Объёмное восприятие считывало приближение Рена с детальностью, которая ещё утром была мне недоступна, но среди всего этого я различал нечто, чего не ожидал. Резонансный профиль Рена содержал микроколебания — крошечные, почти незаметные сбои ритма, которые обычный наблюдатель списал бы на усталость после форсированного марша.

Холодный расчётливый страх профессионала, который понимает, что шагает к чему-то, выходящему за рамки его опыта. Рен видел аномалии и раньше. Он обследовал деревни с заражёнными колодцами, мёртвые зоны, места прорыва жил. Но то, что он чувствует сейчас, не похоже ни на что из его классификации.

Я стоял и ждал, и серебряные руки светились ровно, и побег за спиной стучал, как метроном. Ветер нёс прохладу из подлеска, и в его шелесте я различал далёкий ритмичный хруст ветвей под ногами человека, который шёл навстречу.

Потом, на самом краю восприятия, там, откуда пришёл Рен, я уловил второй след, идущий параллельно инспектору на расстоянии двух километров южнее. Один сигнал, потом два. Потом три. Второй и третий круг, может быть, но с профессиональной маскировкой, гасящей сигнатуру до минимума. Стражи путей или военные разведчики, обученные двигаться в тени.

Я стоял в десяти шагах от частокола, босой, с закатанными до локтей рукавами.

Прятаться бессмысленно. С фоном в девятьсот сорок процентов, я для любого культиватора выше третьего круга выгляжу как костёр посреди тёмного поля. Рен почувствовал трансформацию за восемь километров, а теперь он в полутора, и расстояние сокращается с каждой минутой.