Книга Знахарь 8. Финал, страница 37 – Павел Шимуро

Но это не всё.

Второй слой образов был жёстче и холоднее. Рина передала ощущение наблюдения. Изумрудное Сердце зафиксировало вспышку инициации Пятого Узла в момент, когда инициация произошла. Древесный Мудрец располагает собственной сетью мониторинга, независимой от серебряной сети Реликтов, и эта сеть уловила резонансный выброс, который побег произвёл во время моего слияния с корнями.

Мудрец знал о Пятом Узле до медальона Рена.

Золотистый запрос на аудиенцию, ради которого инспектор пожертвовал козырем, ушёл к адресату, который уже был в курсе. Медальон не открыл Мудрецу глаза — он лишь подтвердил, что Рен не слеп.

Третий слой: Программа Пробуждения не остановлена. Семнадцать маяков, разбросанных по восточной периферии Виридиана, продолжают работать. Рина уловила их пульс через свой Реликт, когда пыталась просканировать зону вокруг третьего спящего. Маяки активны, и каждый из них, как и тот, который едва не уничтожил Пепельный Корень, медленно тянет подземные Жилы к поверхности. Программа продолжает стимулировать экосистему.

Я открыл глаза. Контакт оборвался, и мир снова стал одним, привычным и тесным. Виски ломило, серебряная сеть на руках пульсировала мелкой дрожью, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы перевести полученные образы в формат, пригодный для человеческой речи.

Рен стоял рядом и молча смотрел на меня. Он уже видел, как я связываюсь с Риной, но каждый раз, судя по его лицу, это зрелище не становилось для него привычнее.

— Три вещи, — начал я. — Первая: символ, идентичный двенадцатому слову, высечен в камере под Храмом Серебряного Истока, рядом с третьим Реликтом. Рина обнаружила это только после того, как Лис произнёс слово вслух. Сам символ существует тысячелетия, но Реликт скрывал его от собственного хранителя.

Рен не шевельнулся, но я заметил, как его пальцы непроизвольно дёрнулись к нагрудному карману, где больше нет работающего медальона.

— Вторая: Мудрец зафиксировал инициацию Пятого Узла в момент, когда она произошла. У него собственная система мониторинга, не связанная с серебряной сетью. Твой медальон подтвердил то, что он уже знал.

Рен побледнел. В предрассветных сумерках это заметно отчётливо: кровь отхлынула от скул, и его кожа приобрела тот серовато-восковой оттенок, который я неоднократно видел у пациентов перед обмороком.

— Продолжай, — его голос не дрогнул.

— Третья: Программа Пробуждения не остановлена. Семнадцать маяков продолжают работать. Кровяной Мор не остановил программу, потому что Мор никогда не был проблемой для тех, кто её запустил.

— Мудрец знал, — произнёс Рен наконец. Его голос был ровным и тихим. — Знал до моего запроса. Знал, когда назначал меня инспектором этого сектора. Знал, когда выдавал мне медальон. — Он помолчал. — Вопрос в том, зачем ему понадобился мой запрос, если он и без него владеет информацией.

— Легитимация, — ответил я. — Мудрец не может приехать лично без формального повода. Повод даёт золотой медальон инспектора. Ты не козырь, Рен — ты предлог.

Рен медленно кивнул.

— Семь-десять дней до ответа, — произнёс он. — Или быстрее, если Мудрец уже готовил визит до моего сигнала. — Рен одёрнул жилет. — А пока мы ждём, мои люди двигаются внутри стены, которая не существует.

Я повернулся к юго-востоку. Витальное зрение показывало прежнюю картину: медленный рваный контур Кеса внутри холодного прямоугольника и неподвижный горизонтальный контур Марны рядом. Между аномалией и деревней лежало два километра обычного леса, наполненного обычной жизнью. Два километра и стена, которая ползёт со скоростью двести метров в сутки.