Книга Кодекс Магических Зверей 1, страница 50 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Провалился в сон ещё до того, как система смогла выдать следующее сообщение. Последним, что я ощутил, был далёкий, ласковый писк из клетки зайцелопа, будто желавшего спокойной ночи.

* * *

Воздух в таверне «Медный дракон» был плотным от запахов жареного мяса, пива, пота и табачного дыма. Длинные дубовые столы ломились под тяжестью кубков и тарелок. У камина горланила песни шумная компания подвыпивших торговцев. У стойки, перекидываясь словами с уставшей, но весёлой служанкой, толпились наёмники в потертых доспехах.

В углу, за массивным столом, сидело несколько человек, среди которых находились Гард и Торрин. Перед ними стояли кружки с пенным, а на блюде дымились свиные рёбрышки. Оба выглядели усталыми, но расслабленными — напряжение Леса постепенно смывалось алкоголем и теплом.

— … и вот этот ушастый комок, — Гард, уже изрядно навеселе, размахивал кружкой. — Сидит у него в сумке, морду высунул, и носом тычет, будто говорит: «Эй, дурак, ягоды тут!» А наш молодой ползает на карачках, носом землю роет, будто трюфели ищет!

Соседи по столу хрипло засмеялись.

— И что, нашёл? — спросил один, вытирая бороду рукавом.

— А как же! — Торрин, обычно молчаливый, на сей раз вставил слово. — Целую пригоршню!

— Ну и ну, — покачал головой второй. — Рисковал парень, неизвестного раненого зверя с собой по Лесу таскал. Ненормальный, одно слово. Кто ж так делает?

— Кто? — Гард хлопнул ладонью по столу. — Тот, кто зверей больше жизни любит, вот кто! Рисковал шкурой, отстал от отряда, но зверя спас и ягоды нашёл. Я, если честно, глазам не поверил.

Разговор привлёк внимание нескольких мужчин за соседним столом.

— Вы про кого это? — поинтересовался один, седой, с лицом, испещрённым морщинами.

— Да про одного чудика, — махнул рукой Гард. — Эйдена, владельца лавки… «Целитель чудовищ», вроде.

На лицах слушателей мгновенно отразилось недоверие и брезгливость.

— Эйден? — фыркнул седой. — Да он же убийца зверей и проходимец! Там любовью и не пахнет. Он их только мучает, да на бутылку деньги выпрашивает, слыхал я про него.

— Я тоже, — поддержал другой. — Говорят, родители его, царство им небесное, легендарными звериными целителями были, а он всё просрал.

— Вот и мы так думали! — Гард налил себе ещё пива. — Пока своими глазами не увидели обратное. Он того зайцелопа… как там его… вывих ему вправил, шину наложил. Руки у него не дрогнули. И глаза такие… Спокойные, знающие, как у его отца, помнишь, Торрин?

Торрин молча кивнул, отщипывая мясо от ребра.

Наступило непродолжительное молчание. Люди переглядывались. Слова, подкреплённые авторитетом видавших виды добытчиков, да ещё и упоминание знаменитых родителей, заставляли задуматься.

— Не может быть, — пробормотал кто-то с дальнего стола. — Несколько лет он пил, как сапожник, лавку в дерьмо превратил… И вдруг целитель?

— А я слышал, — встряла служанка, пронося поднос с пустыми кружками, — что вчера ночью к нему какой-то богач с кошкой приходил. Может, и впрямь что-то может?

— Враньё всё, — упёрся седой ремесленник, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Пьяные байки.

Но семя сомнения было брошено и упало в благодатную почву людской молвы, которая всегда жаждала новых сюжетов. «Убийца зверей» вдруг стал «спасшим зверька в Лесу». «Пьяница и проходимец» оказался сыном легендарных Мастеров. Противоречия были слишком яркими, чтобы их игнорировать.