Книга Кодекс Магических Зверей 1, страница 95 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— Молодец, — похвалил я его, почёсывая за ухом. — Скоро выпущу тебя на прогулку, лапку будем разрабатывать.

Затем взял из свёртка Борка пучок самой сочной зелени, похожей на шпинат, и морковку. Взял последнюю порцию «Очищенного лазурного нейронника» и равномерно перемешал сияющие волокна с листьями.

— На, дружок. Особенное угощение.

Люмин обнюхал еду и вцепился в зелень. Пока он ел с характерным хрустом, я закрыл глаза и сосредоточился на тончайшей нити, что связывала нас.

В этот раз яснее чувствовал его удовлетворение от еды, лёгкую сонливость после насыщения, абсолютное спокойствие и чувство защищённости. Это не мысли, а чистые эмоции, цветные всплески на фоне моего сознания. И да, связь стала чуть плотнее и ярче, как слабый сигнал, который поймали и немного усилили.

Он доел, облизнулся и посмотрел на меня.

— В клетку, путешественник, — сказал я, беря его на руки.

Уложив зайцелопа на свежее сено, позволил поесть и себе. Разогрел в очаге невероятно ароматную похлёбку с кусками говядины, кореньями и душистыми травами. Съел с ломтем свежего хлеба, запил водой. Еда была простой, но сытной и вкусной. После долгого напряжения при операции и нервного ожидания, это было лучшим лекарством.

Сытный и довольный, я сидел за столом, слушая ровное дыхание Люмина и тяжёлое, но устойчивое Грайма. Что делать дальше? В первую очередь нужно привести себя в порядок. Я посмотрел на рубаху и штаны, что были запачканы кровью, потом и антисептиком. От меня, честно говоря, уже начало попахивать не лучше, чем от этой лавки в первые дни. Мысль о тёплой воде, паре и чистоте вдруг стала навязчивой и непреодолимой.

Решено. Пора идти в баню.

Выйдя во двор, прошел в деревянную постройку с небольшим окошком. Открыв дверь, оказался в крошечном помещении, внутри которого висел едва уловимый аромат чего-то травяного.

Растопка бани оказалась целым ритуалом. Сперва я прошел в следующее помещение и расчистил каменное основание печи от старой золы. Сложил бересту и мелкую лучину, сверху несколько дров помельче, затем высек искру кресалом. Огонь схватился жадным язычком, затрещал, начав пожирать сухую бересту. Я подложил ещё щепок, потом постепенно добавил более крупные берёзовые дрова. Пламя разгорелось, жар ударил в лицо.

Пока каменка раскалялась, занялся водой. Во дворе был колодец с ледяной водой, но для бани нужна горячая. Взял два чугунных котла, наполнил их водой из колодца и поставил на специальную плиту рядом с каменкой, что нагревалась от общего жара. Вода зашипела и начала медленно нагреваться. Следом набрал еще одно ведро с ледяной водой и занёс в баню, чтоб было чем разбавлять кипяток.

Потом собрал всю грязную одежду и сложил в деревянный таз. К тому времени, как каменка раскалилась докрасна, а камни внутри гудели от жара, вода в котлах была уже горячей. Я прикрыл заслонку трубы, чтобы жар оставался внутри, и плеснул на раскалённые камни ковшом воды — раздалось оглушительное шипение, и в парной взметнулась туча густого, обжигающего пара. Воздух мгновенно стал влажным и горячим.

Я разделся, оставив одежду в предбаннике, и зашёл внутрь с веником из непонятных веток, что нашёлся на полке, и куском странного серого мыла, похожего на смесь золы, жира и какой-то травы, что сильно пахло дымом и щёлоком, но мылилось.