Книга Кодекс Магических Зверей 2, страница 61 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Солнце уже клонилось к закату, но часа два-три до темноты точно оставалось. Я остановился на углу, вспомнив слова старика про тренировочную площадку, и во мне проснулось любопытство. Что это за место такое, «Арена Когтя»? Как здесь тренируют зверей? Может, мне тоже стоит попробовать? Ведь, как-никак, я — Мастер Зверей, пусть и начинающий, но если есть возможность сделать зверей сильнее, почему бы не попробовать?

— Ну что, команда, — я посмотрел на Люмина и Кроха. — Давайте заглянем ещё в одно место.

Развернулся и зашагал в сторону центра.

Дорога, которую описал старик, оказалась неблизкой, но интересной. Сначала мы шли по знакомым улочкам Района Отверженных, где дома жались друг к другу, а мостовые были кривыми и местами выщербленными. Постепенно район начал меняться — дома стали выше, чище, улицы шире.

Мы миновали небольшую площадь с фонтаном, где резвились чумазые дети, и вышли на широкую улицу, вымощенную гладким булыжником. Здесь уже попадались прилично одетые горожане и изредка проезжали телеги, запряжённые сытыми лошадьми.

Люмин вертел головой, разглядывая новые места. Крох шёл напряжённо, уши постоянно шевелились, прислушиваясь к окружающим звукам.

Минут через двадцать мы дошли до развилки. Налево уходила дорога, над которой витал запах кожи и дубильных растворов, мы же повернули направо, перешли через крепкий каменный мост, переброшенный через мутноватую речушку, оказались на другой стороне и сразу же увидели её.

«Арена Когтя» возвышалась как огромный и величественный комплекс, от одного вида которого перехватило дыхание. Я замер, задрав голову, и просто смотрел.

Это целый ансамбль построек, обнесённых высокой каменной стеной с металлическими воротами, но в глаза бросилась огромная арка, сложенная из тёсаного светлого камня, по бокам которой возвышались скульптуры зверей.

Слева застыло существо, похожее на грифона. Огромный зверь с телом могучего льва, головой орла, увенчанной острым клювом. Он замер в момент приземления после смертоносного полёта. Могучие лапы с орлиными когтями только коснулись каменного постамента, огромные крылья всё ещё хранили память о рассекаемых воздушных потоках. Каждое перо, каждый мускул под каменной кожей, похожей на змеиную, выточены филигранно. В его орлиных глазах, несмотря на камень, читалась мудрость.

Справа, грациозно вскинув голову, замер неизвестный мне трёхрогий зверь. Он был полной противоположностью левой скульптуры, и в то же время не уступал ему в величии. Стройное, идеально сложенное тело могучего коня, покрытое струящейся каменной длинной шерстью. Грива и хвост, высеченные с невероятной тщательностью, ниспадали живыми на вид прядями, в которых угадывалось движение ветра, но главными были три рога — они возвышались в виде треугольника из центра головы и заострялись на конце до почти невидимой глазу тонкости. От него исходило слабое, едва уловимое сияние, которое было всего лишь игрой света на отполированном камне. Глаза, огромные и глубокие, смотрели не на входящих, а куда-то сквозь них.

Над аркой, на массивном камне, высечен барельеф в виде огромной когтистой лапы, сжимающей что-то, что можно принять и за камень, и за ядро.

Вся стена вокруг входа покрыта барельефами поменьше: сцены тренировок, схваток, охоты. Вот Мастер Зверей отдавал команду своему питомцу, пытавшемуся влезть на скалу. Вот зверь преодолевал полосу препятствий, а вот группа людей и зверей замерла в учебном поединке.