Книга Кодекс Магических Зверей 4, страница 34 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Маркетинг, упаковка, подача.

В этом мире нет типографий, пластиковых банок и принтеров для наклеек, зато есть воск, ткань, чернила, и руки, которые двадцать лет заполняли медицинские карты мелким почерком. А меня неоднократно хвалили за разборчивый почерк.

Я внезапно замер посреди улицы. Люмин, не ожидая резкой остановки, ткнулся мордой в мою лодыжку. Крох сел рядом, поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.

— Нам нужно на рынок, — сказал я вслух.

Крох моргнул, Люмин чихнул, а я развернулся и зашагал в обратную сторону, составляя список будущих покупок в голове: плотная ткань, из которой можно нарезать полоски для этикеток; мешочки для сухих смесей; чернила, которые не выцветают и не боятся влаги; перья; шпагат для обвязки горлышка и главное — достаточно мягкая древесина, чтобы вырезать из неё штамп. Свечи у меня пока есть.

Если каждая склянка из моей лавки будет с одинаковой восковой печатью, покупатели со временем начнут узнавать её, даже не читая название.

Рынок в полдень шумел, как пчелиный рой. Я проталкивался сквозь толпу, уворачиваясь от тележек и локтей. У мясника купил всё для вечерней партии корма, затем взял овощи, зелень и костяную муку.

Закончив, свернул в хозяйственный ряд, и начались поиски.

Моток прочного льняного шпагата нашёлся у старухи в корзине, который она продавала ремесленникам для ткацкого станка за два медяка. Маленькие мешочки для сухих смесей и плотную небелёную ткань купил у торговца мешками за семь медяков. Взял обрезок размером с полотенце, достаточный для нескольких десятков этикеток.

Чернила пришлось немного поискать. Я обошёл два прилавка, пока не наткнулся на подходящий вариант у тощего торговца с чернильными пятнами на пальцах. Он предложил три сорта: дешёвые сажевые — устойчивы к свету, но быстро смываются от влаги; средние ореховые — держатся несколько месяцев, но постепенно тускнеют; дубовые — густые, тёмно-коричневые, по словам торговца, не выцветают и устойчивы к влаге. Баночка дубовых стоила пять медяков — немало, но для этикеток, которые будут ходить по рукам, другие просто не годятся. Я заплатил и добавил к покупке связку гусиных перьев за один медяк.

Оставалась древесина. Я внимательно осмотрел несколько прилавков, где торговали досками и готовыми полками, и наконец заметил пожилого столяра. Он сидел за низким столиком, заваленным стружкой, и вырезал ложки.

— Здравствуйте. У вас есть мягкие породы дерева? — спросил я. — Маленький кусок, примерно вот такой, — показал пальцами размер.

Столяр поднял на меня глаза.

— А вам для чего?

— Для печати.

— Хм. Где-то было, секунду.

Он порылся в ящике под столом и вытащил ровный, светлый обрезок с тонкой текстурой.

— Вот, один медяк. Подойдёт отлично, — он кивнул с пониманием. — Нож-то острый есть?

— Есть.

— Ну, тогда справитесь. Ещё советую использовать масло, чтобы воск не прилипал к печати.

— Спасибо за совет!

Заплатив один медяк, убрал обрезок в ранец.

На обратном пути, следуя совету мужчины, за два медяка приобрел небольшой кувшинчик масла, похожего на оливковое, которое здесь использовали для всего — от готовки до смазки петель.

В итоге я закупил всё необходимое: на сорок семь марок — ингредиенты для приготовления корма, и ещё на восемнадцать — материалы для упаковки склянок и порошков. На обратном пути заглянул к кузнецу и забрал пару починенных и заточенных щипцов для когтей.