Книга Кодекс Магических Зверей 4, страница 89 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— Ладно, — сказал я.

Торвальд поднял кружку.

— По рукам?

— Да. Когда выходим? — спросил я.

Торвальд поставил кружку на стол, но я заметил, что он не притронулся к выпивке.

— Через четыре дня.

Я сжал кулаки.

— Это долго, — произнёс ровным голосом. — У меня каждый день на счету.

— Раньше никак, — Торвальд развёл руками, и жест получился почти извиняющимся. — У нас есть неотложные дела, да и подготовиться нужно. Лес не любит спешки, а самоубийц среди нас нет.

Я хотел возразить, но прикусил язык. Какой смысл торговаться с человеком, от которого зависит, состоится ли поход? Он это прекрасно знает и явно пользуется своим положением.

Леннокс с серьёзным выражением лица наклонился ко мне.

— Мы найдём твоего дядю, Эйден. Обещаю.

Он протянул руку. Я пожал мозолистую ладонь и, встретившись с ним взглядом, не уловил ни фальши, ни расчета. Парень сказал то, что думал.

— Хорошо, согласен, — произнес я.

— Отлично, договорились! — Торвальд с довольным лицом вновь обхватил кружку, слегка постучав ею по столу. — Встретимся утром через четыре дня у седьмого Спуска.

Я кивнул, поднялся и направился к выходу. За спиной остался гул таверны: чей‑то хохот, звон кружек, скрип деревянных лавок под тяжестью сидящих. Открыв дверь, я шагнул наружу, и прохладный вечерний воздух тут же обдал лицо.

Фонари ещё не зажгли, и улица тонула в густых сумерках. Лишь из окон ближайших домов падали жёлтые полосы света, в которых медленно кружился ворс из ткацкой мастерской.

Я дошёл до моста и облокотился на парапет, глядя в темную воду канала. Внутри боролись два чувства: облегчение от того, что отряд найден и сроки намечены, и противное ощущение, будто я вляпался во что‑то грязное.

Золотая марка и бесплатный поход с людьми, которые между делом ломают зверям шеи. Такова цена, Эйден, такова цена. Немного постояв, оттолкнулся и зашагал к дому.

Приблизившись к лавке, заметил, что дверь уже установили на новом месте, а старый вход в главный зал заколотили досками. Каменщик не подвёл.

Когда я потянул за ручку, створка без скрипа отворилась. Переступив порог, увидел Марно и Люта.

— Завтра закончим, — сказал каменщик, собирая инструменты.

Его помощник кивнул мне, вышел на улицу и повёл толстошкуров прочь.

— Спасибо, Марно, отличная работа.

Он кивнул, перекинул сумку через плечо, попрощался и двинулся к выходу.

Заперев новую дверь, я обрадовался, что главный зал перестал быть проходным двором. Это лишь начало пути, но, как говорится, дорогу осилит идущий.

Помыв руки, я направился в загон. Брумиш лежал на свежем сене, повернув голову ко входу. Когда я присел рядом, он приподнялся на передних лапах и посмотрел на меня ясным осмысленным взглядом.

— Ну что, — сказал я, проводя ладонью по его боку. — Попробуем встать и походить?

Зверь будто понял меня и напрягся. Я нырнул под массивную грудь, уперся плечом в жесткие края пластин, и колени протестующе скрипнули — бронебрус весил как телёнок.

— Давай, Брумиш, вставай.

Он упёрся передними лапами в подстилку, и мышцы под пластинами задрожали. Я почувствовал, как его вес медленно, нехотя переносился на конечности. Через несколько секунд бронебрус встал на все четыре лапы.

Он слегка покачнулся, но я удержал его.

Зверь шагнул. Передняя правая лапа ткнулась в сено, найдя опору, левая двинулась следом. Задние неуклюже поползли за ними.