Книга Кодекс Магических Зверей 5, страница 100 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Парень сглотнул, осторожно взял свёрток, развернул и протянул шарик питомцу. Астик мгновенно схватил корм и юркнул под стол.

— Спасибо, — пробормотал Элиан.

— Не за что, ты честно заработал, — сказал я и развернулся.

Он усмехнулся и вернулся к работе.

Во дворе Ларк всё сидел на табурете, закрыв глаза и прислонившись к стене, а Брумиш лежал рядом. Люмин, потеряв друга из виду, развалился на спине возле грядок, выставив лапы кверху и блаженно зажмурившись.

Я подошёл к Ларку и присел перед ним на корточки.

— Дядь?

— М-м-м, — отозвался он, не открывая глаз.

— Слушай, подскажи, где можно купить ледяной камень?

Дядя приподнял левое веко.

— Ну… Здесь нигде, так что дуй в центр.

— А поточнее?

— Да таких лавок десятки — все пытаются нажиться на дарах Леса, — буркнул он. — Но я могу посоветовать несколько мест, где цены не так сильно кусаются. Запоминай. Сперва дуй в «Сосновую шишку», в этой лавке расценки самые щадящие. Если там не найдёшь, шуруй в «Дары Леса» — в ней поставки почаще, но цены повыше. Камень точно должен быть в «Багряном корне», но там паршивцы дерут втридорога. Без штанов бедного целителя оставят, так что иди туда в крайнем случае.

В течение десяти минут дядя подробно объяснял, как отыскать каждую из этих торговых точек.

— Спасибо. — я хлопнул Ларка по колену и поднялся.

— Племяш.

— Да?

— Забери с собой зверей, а? — буркнул дядя, — Особенно ушастого. Он за сегодня уже трижды проверил, не помер ли я. Задолбал, честное слово, никакого покоя от него нет.

Я хмыкнул и позвал мохнатых. Люмин пулей прилетел и уселся у моих ног с травинкой в зубах, удерживая её, как охотничий трофей. Крох, как всегда, появился бесшумно.

— Ну что, команда, — тихо произнес я. — Гулять пойдем?

Зайцелоп выплюнул свой трофей, гордо обнюхал его на прощанье и поскакал к двери. Крох взглянул на дядю и Брумиша, словно размышляя, можно ли их оставить без охраны, и, видимо, решив, что в случае опасности бронебрус справится сам, двинулся за мной.

Я подхватил ранец, накинул его на плечо и шагнул на улицу.

Район Отверженных окутывало обеденное тепло. У соседнего дома, рядом с плетельщиком верёвок, сидел все тот же паренёк лет двенадцати. Он ловко сматывал в бухты грубую пеньку и, чтобы не натереть мозоли, аккуратно подкладывал под левую ладонь обрезок кожи, после чего строил из готовых мотков высокую пирамиду у стены.

Чуть дальше старуха разнимала парочку уличных двухвостых кошек, с ожесточением размахивая веником.

— Кыш, паскуды! — взвизгнула она. — Я вам уши надеру, прохиндеи!

Через несколько секунд хвосты синхронно скрылись за забором.

Чем ближе мы подходили к центру, тем чище становились мостовые и фасады. Исчезли натянутые между домами верёвки с бельём, а улицы заполнялись народом.

Люмин притих и стал жаться к моей ноге. Зайцелоп отлично чувствовал, где можно носиться кругами, а где лучше притвориться воспитанным питомцем.

Над входом в первую лавку из дядиного списка висела резная деревянная шишка, а чуть правее красовалась вывеска — «Сосновая шишка».

Я толкнул дверь, и над головой звякнул крошечный колокольчик. Свет из узкого окна падал косой полосой, в которой танцевали пылинки. По стенам тянулись полки с табличками, заставленные горшочками, мешочками, склянками и закрытыми сундучками.