Книга Кодекс Магических Зверей 5, страница 59 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Клыкач, освободившись от тисков, выпал из лаза, потянув нас за собой, и впечатался в землю между нами. Синяя голова безвольно опустилась на моё плечо, заливая горячей кровью ворот рубахи.

— Целитель, вставай, не время отдыхать! — рявкнул тренер, вставая и помогая подняться мохнатому другу. — Уходим!

Да будто я против… Кое-как поднявшись на ноги, я обвёл взглядом отряд, помог взвалить дядю на спину Леннокса, и мы рванули прочь. Уже на бегу я обернулся: из лаза, к счастью, никто не выскочил.

Скала оставалась все дальше позади, и вскоре под ногами оказался мягкий зелёный мох. Хольц замедлился и через несколько секунд остановился.

— Всё, — выдохнул он. — Привал.

Стоило услышать заветные слова, как мои колени подогнулись, и я рухнул на землю. Рядом аккуратно завалился на бок Леннокс, стараясь не придавить Ларка.

Клыкач улёгся возле Хольца, и старик опустился на землю, пристроив седую голову на боку зверя. Брумиш привалился к Ларку, уткнувшись мордой в его плечо, а камнегрыз свернулся калачиком у сапог Леннокса.

Крох прижался к моему боку. Я положил руку на его холку и почувствовал под ладонью мелкую дрожь, которую зверь пытался скрыть, но не справлялся. Я молча почесал Кроха за ухом. Люмин пристроился рядом, взглянул на меня круглыми глазами и тихо пискнул.

Несколько минут мы просто лежали, слушая собственное дыхание.

Ларк первым подал признаки жизни.

— Ну ничего себе, — прохрипел он, уставившись на небо мутными глазами. — Давно я так… не развлекался.

— Да ты сумасшедший, — выдохнул я.

Леннокс тихо засмеялся. Я с трудом приподнялся на локте и посмотрел на Клыкача. Бок зверя ходил ходуном, шкура была в багровых полосах, а синяя шерсть слиплась в комья.

Я знал, что у него регенерация B-класса и к утру от ран не останется и следа, но на него было больно смотреть.

— Хольц, — тихо позвал я.

— Что, целитель?

— Сейчас немного отдышусь, — выдохнул я, — и обработаю его раны.

Тренер посмотрел на меня и едва заметно кивнул.

— Не торопись, — буркнул он. — Сам едва на ногах держишься.

Я прикрыл глаза, проваливаясь в дремоту, как вдруг вновь услышал голос Ларка.

— Спасибо… — прошептал дядя. — Всем вам.

Ему никто не ответил. Над нами подул слабый ветерок, а где-то вдалеке вскрикнула птица. Я улыбнулся, и почему-то на душе поселилось спокойствие.

Рядом шевельнулся Люмин и отправил мне образ огромной моркови, перевязанной алой лентой.

— Заслужил, мелкий, — прошептал я. — Только давай доберемся до дома.

Зайцелоп прижался теснее — видимо, на этот раз он согласился подождать.

Я лежал на мху и слушал шелест листвы. Где-то вдалеке перекрикивались уже две птицы, по всей видимости, споря о чём-то важном. Люмин сопел под боком, изредка подергивая длинным ухом, а Крох уткнулся носом в мой живот.

Мышцы гудели, в висках пульсировало, а под рёбрами всё ещё натужно колотилось сердце.

Минут через десять я заставил себя открыть глаза, не потому что отдохнул, а из-за настойчивой мысли: клыкача нужно осмотреть, и как можно скорее.

— Прости, мелкий, — пробормотал я, аккуратно сдвигая Люмина в сторону.

Зайцелоп возмущённо приоткрыл глаза, послал по нити обиженный образ огромной пушистой подушки, которая куда-то убегала, и тут же вновь уснул. Крох приподнял морду и вопросительно вглянул на меня, мол, ты куда собрался, кожаный, я же только устроился, но протестовать не стал и тоже улёгся обратно.