Книга Кодекс Магических Зверей 5, страница 67 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Каждые двенадцать часов я осматривал клыкача. К утру второго дня сетка под его кожей окончательно исчезла. Зверь, почувствовав свободу, первым же делом хорошенько встряхнулся и звонко щелкнул челюстями. Похоже, он рад наконец избавиться от пленок.

Ларка я подкармливал крошечными порциями свежего мяса, которое исправно добывал клыкач. К середине второго дня дядя окреп настолько, что решил, что теперь сможет сидеть на Брумише без всяких верёвок. И тут же возгордился.

— Эйден, я выздоравливаю.

— Тебе до выздоровления ещё лечиться и лечиться, — отозвался я. — Не обольщайся.

— Племяш, ты на корню убиваешь во мне веру в себя.

— Нет, я забочусь о тебе.

Леннокс всё время отмалчивался. Раз или два он ловил мой взгляд и тут же отводил глаза. Я понимал, что парню нужно время, чтобы переварить случившееся, поэтому не лез к нему.

Немного позже я почувствовал лёгкий тёплый толчок через нить Люмина. Зайцелоп, дремавший у меня за пазухой, вскинул голову и ткнулся носом в мой подбородок. В сознании вспыхнул пересланный им образ: золотистое облачко на полу.

Мы приближались к метке ушастого, установленной на седьмом Спуске! Я замедлил шаг, глядя в затылок старика.

— Хольц, — позвал я. — Как ты это делаешь?

— Что именно? — не оборачиваясь, спросил он.

— Ведёшь нас. Ты ведь не оставлял метки, а идёшь так, будто по родному двору.

— Опыт, целитель, — хмыкнул старик.

— Хольц, — буркнул я.

— Что?

— Ну хоть намекни.

Тренер усмехнулся.

— Другого ответа у меня нет, — он пожал плечами.

Я хмыкнул и оставил его в покое. Если захочет, сам когда-нибудь расскажет.

Спустя несколько часов мы оказались на неприметной поляне, и Хольц неожиданно остановился.

Сунув руку за пазуху, старик достал небольшой свисток на тонком кожаном шнурке, поднёс его к губам и подул. Я не услышал ни звука, но Люмин у меня за пазухой резко дёрнул ушами, а Крох настороженно поднял морду.

Минут через десять сверху, поскрипывая цепями, опустилась клетка. Мы не сговариваясь шагнули внутрь, однако Клыкач остался снаружи. Хольц спокойно положил ладонь зверю на холку, провёл пальцами по морде и едва слышно произнёс:

— Пора домой, дружище.

Старик вскинул правую руку, воздух вокруг зверя дрогнул, появилась рябь, и клыкач… растворился, вернувшись в подпространственный карман.

Леннокс, увидев это, тихо присвистнул.

— Никогда не привыкну к этому зрелищу, — пробормотал он.

— Если будешь стараться, и сам так сможешь, — отозвался Хольц.

Через несколько секунд решётка с грохотом закрылась, и клетка медленно поплыла наверх. Ларк вдруг прислонился лбом к моему плечу и хрипло засмеялся.

— Если честно, я уже не надеялся ещё раз увидеть солнце, — прошептал он. — Думал, всё, отжил своё.

— Не раскисай, — мягко отозвался я. — Сейчас придёшь в себя, окончательно окрепнешь, спустишься обратно и ещё покажешь всем, кто такой Моррис.

Дядя тихо хмыкнул и закрыл глаза.

Когда клетка замерла, решётка плавно поползла вверх. Мы вышли на поверхность, миновали коридор и толкнули тяжелые створки ворот. В ту же секунду непривычно яркий солнечный свет ударил по глазам, и все дружно зажмурились.

У входа в крепость несли пост четверо стражников. Проморгавшись, я узнал старшего с густыми рыжеватыми усами, который был одним из тех, кто принес Брумиша на волокушах. Наткнувшись на мой взгляд, он медленно расплылся в удивлённой улыбке.