Книга Кодекс Магических Зверей 5, страница 96 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— А этикетки?

— Ими займёмся потом. Наша главная задача на сегодня — сделать сорок порций. Я пока выйду во двор, сам справишься?

— Справлюсь.

— Если что — зови.

Я постоял ещё немного, наблюдая за ним. Элиан скатывал шарик, заворачивал его в тряпицу и откладывал в сторону точно так же, как делал я, без лишних движений.

Выйдя во двор, увидел, что Брумиш дремал возле Ларка. Дядя сидел на табурете чуть боком, чтобы лучи падали на левую щёку. Его глаза прикрыты.

— Дядь, — позвал я, подходя ближе.

— Что? — спросил он, не открывая глаза.

— Смотри не обгори, только этого не хватало.

— Угу, — буркнул он.

— Я серьёзно, — на последнем слове я шагнул вплотную, заслонив его от солнца.

— Племяш, последней радости лишаешь. Свали куда-нибудь, а? Дай погреться.

Я собрался ответить что-нибудь язвительное, как со стороны грядок донёсся подозрительный шорох. Обернувшись, застал живописное зрелище.

На заборе… балансировал Астик. Три хвоста медленно покачивались, помогая держать равновесие, а в зубах он торжественно сжимал… крупного жука с переливающимся зелёным панцирем.

Внизу, задрав морду, сидел Люмин. Уши торчком, глаза круглые, как два медяка, а во взгляде читалось: «Отдай немедленно, это моё».

— Это что такое? — пробормотал я.

— Что там? — лениво поинтересовался Ларк, не открывая глаз.

— Сам посмотри.

Астик, заметив, что зрителей прибавилось, повёл усами и с видом фокусника на ярмарке аккуратно положил жука на забор. Затем накрыл его лапой и взглянул на Люмина, мол, видишь, какой я молодец.

Зайцелоп вздыбил уши и через нить отправил мне образ такой пронзительной несправедливости, что я едва не пустил скупую мужскую слезу. Бескрайнее поле, одинокий маленький зайцелоп в траве, а в небе три хвоста, уносящие в закат его последнюю радость.

— Ты переигрываешь, — буркнул я.

Люмин фыркнул и принял боевую стойку. Прижавшись к траве, дёрнул задней лапой, прицелился и рванул вверх на забор. Астик в последнюю секунду подхватил жука и отбежал подальше.

Зайцелоп сообразил, что жертва переехала, попытался сменить направление, но врезался в забор и плюхнулся обратно на траву с таким обиженным «мяф!», что Брумиш приоткрыл один глаз.

Бронебрус оценил обстановку, тяжело вздохнул, как уставший воспитатель в детском саду, поднялся и неторопливо подошёл к забору. Замер под куницей и, задрав морду, уставился на Астика с выражением «слезай по-хорошему».

Зверь уставился на него в ответ. Хвосты медленно опустились, а зажатый в зубах жук засучил лапками.

Наблюдая за этой сценой, я понял, что пора вмешаться, пока кто-нибудь из них не разнес забор…

— Астик, — мягко позвал я. — Слезай, никто у тебя жука не отнимет.

Куница перевела взгляд на меня, затем на Брумиша и снова на меня, словно проверяя, нет ли подвоха.

— Слово целителя, — добавил я.

Астик пошевелил усами, спрыгнул и приземлился между передних лап бронебруса. Брумиш, посчитав миссию выполненной, развернулся и зашагал обратно.

Люмин подобрался ближе и присел напротив куницы с выражением «ну?». Астик подумал секунду, демонстративно отвернулся, положил жука на землю и… подтолкнул лапой к зайцелопу, мол, на, мелкий, не реви.

Люмин радостно понюхал подношение, скривился, осознав, что жуки — это не морковки, и через нить прислал укоризненный образ: я стоял с лейкой, а у моих ног возвышалась огромная гора оранжевых корнеплодов.