Книга Кодекс Магических Зверей 6, страница 52 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— Дядя…

— У меня там свой угол, привычная кровать, да и никто не ворчит.

Я скрестил руки на груди.

— Я не ворчу.

— Ворчишь, племяш, ещё как. Точь-в-точь, как мать твоя, она тоже над каждым моим чихом квохтала.

— Тебе нужно отлежаться ещё как минимум неделю, нормально питаться и не таскать тяжести. Долечись сначала до конца, ты мне ничем не мешаешь.

— Племяш, — дядя посмотрел на меня тёплыми, чуть прищуренными глазами. — Спасибо тебе, но я не из тех, кто долго гостит.

Я открыл рот, чтобы выдать пару железных аргументов, но осёкся. С Ларком спорить, что и с Брумишем бодаться: упрёшься лбом в пластину, только шишку набьёшь, а толку всё равно никакого.

Да и не мне учить его жизни — каждый волен поступать так, как считает нужным.

— Хорошо, — я выдохнул. — Но дождись хотя бы окончания турнира, чтобы звери одни не оставались.

— Вот это уже разговор, так и поступим, — он подошёл и хлопнул меня по плечу. — Иди уже, целитель, а я на пост во двор пойду, к Брумишу.

— На какой пост?

— Стратегический. Кто-то же должен следить, чтобы зайцелоп снова не свалился в бочонок с водой.

Ларк, шаркая босыми ногами, скрылся на кухне.

Я с улыбкой покачал головой, опустился на корточки перед пушистыми мордами и потрепал Люмина между ушей.

— Веди себя прилично, ушастый. Не приставай к дяде и не проси у него морковку.

Зайцелоп тут же поджал лапки, опустил уши и состроил самую благонравную мордочку, на какую был способен. Через нить мгновенно прилетел образ: Люмин в пышном розовом банте сидит у двери, как примерная барышня, и держит в зубах букетик одуванчиков.

— Артист, — усмехнулся я. — Я тебе всё равно не верю.

Образ сменился: тот же зайцелоп, но уже подмигивающий.

Я перевёл взгляд на рядом сидящего Кроха. Он чуть склонил голову набок и посмотрел на меня не так, как обычно — не внимательно, не сурово, а… Напряжённо.

— Что случилось, боец? — прошептал я.

В этот момент через нить прилетел странный образ — не картинка и не сцена, а что-то размытое: тёмное пятно вдалеке, физическое ощущение медленно ползущей между лопатками холодной капли и едва уловимая тревожная мысль: «Оно идёт сюда».

Образ внезапно дрогнул, будто Крох сам не был уверен, правильно ли передал свои ощущения, и попытался ещё раз, мягче: «Я не знаю, что чувствую, но… Береги себя».

Я несколько секунд молчал, поглаживая его загривок.

— Не переживай, — произнёс я. — Всё будет хорошо.

Почесал Кроха за ухом, поднялся, закинул на плечо ранец и шагнул к двери.

Отодвинув засов, переступил через порог и обернулся. Из полумрака коридора на меня смотрели преданные звери, сидевшие бок о бок. Один — пушистый золотистый с обиженными глазами, другой — светлый с беспокойным взглядом, который мне совсем не нравился.

— Вечером вернусь, — сказал я и закрыл за собой дверь.

Улица встретила меня тёплым ветром и мягким, заливающим мостовую солнцем. Миновав несколько переулков, заметил у булочной небольшую очередь. Краснощёкая женщина с заправленным передником выносила наружу деревянный поднос с круглыми кренделями. Аромат стоял такой, что я невольно сглотнул слюну.

— Митька, изверг! — донеслось из ближайшего переулка. — Я же тебе ясно сказала две буханки купить! А ты опять три приволок!

— Так, маманя, дешевле же!

— Я тебе сейчас покажу «дешевле»!