Книга Моя империя древних, страница 38 – Павел Шимуро

Мы заползли в вагон и, рассевшись друг на против друга, вдавив спину в мягкое кресло, принялись обсуждать произошедшее с нами. На самом деле, я был несколько рад появлению другого разумного человека. Общение с дикарями неизбежно привело бы к моей деградации, чего я боялся больше всего.

Пока рассказывал о мире, в который мы попали, все время наблюдал за выражением лица моего собеседника. Как он отреагирует? Сможет принять этот факт или будет сходить с ума? В ходе моего монолога я не касался дел системы, но всячески пытался узнать, есть ли у него подобная штуковина. Но он вообще не понимал, о чем я и не улавливал тонкие намёки. На какое-то время я успокоюсь, но в будущем обязательно подкопаю под него, чтобы более досконально узнать о существовании системы.

— Мне нужно вернуться домой, — он вдруг встал во весь рост и направился к выходу.

— Что ты делаешь? Хочешь помереть в том чертовом лесу? — я опустил правую бровь и внимательно посмотрел на его сгорбившуюся спину. После рассказа о мире и том, что здесь происходит, он будто бы постарел лет на десять. — Ты не сможешь вернуться домой, по крайней мере сейчас, — я специально обронил последнюю фразу. Можно попытаться дать ему надежду на возвращение, чтобы сохранить ему жизнь.

Он застыл в дверном проёме и, не поворачивая головы, произнёс:

— У меня больная жена… — еле слышно выдавил он из себя. Его голос пронизан болью и печалью. — Если я не выберусь отсюда за два дня, то она умрёт…

У него нет шансов выбраться отсюда, за два дня он может пройти сотню километров по пересечённой местности и это не говоря о встрече с ужасающими хищниками, ядовитыми растениями и самыми опасными существами этого мира — дикарями.

— А как же дети? Разве за ней некому присмотреть? — не знаю, правильно ли я делаю, когда лезу в подобное, но почему-то считал своим долгом спросить об этом.

Он сразу не ответил, но зато повернулся. Его голубые глаза с пигментными пятнами скользили по вагону. Они зацепились за спящего дикаря и тут он выдал то, чего я вообще не ожидал:

— Он умрёт, если не распороть нитки, которыми ты сшил его раны.

— Что⁈ — от неожиданности я встал и с тревогой посмотрел на него. Как это Степан может умереть? Разве я сделал что-то не так?

— Я остановил кровь, обработал рану, дал антибиотики… — перечислил я свои действия, загибая пальцы правой руки. — Или?..

Догадавшись, в чем дело, я бросился к барахлу, которое отсортировал в другом конце вагона, где деверь сохранилась. Я раскидывал вещи в разные стороны в попытках найти то, что может потенциально спасти жизнь дикарю.

— Ты использовал не те нитки, он может умереть от заражения из-за того, что материал ниток быстро разложится, — до меня донеслись его слова. — Используй подобие нейлоновых ниток или же синтетические, — добавил мужчина, чьего имени я ещё не узнал.

С каждой минутой, проведённой в поиске вещей, моё лицо становилось мрачнее тучи.

— Твою мать! — я отбросил часть вещей в сторону от злобы. — Здесь нет ничего из того, что могло бы сгодиться для зашивания ран.

Неужели Степан умрёт из-за моей ошибки? Хоть дикари и были сущими монстрами в обличие человека, эти семь парней стали для меня хорошими товарищами. Если хоть один из них умрёт, я буду чувствовать пустоту в душе.