Книга Крафтер I, страница 61 – Александр Сорокин, Иван Ладыгин

Шепчущие скелеты мрачно шествовали ко мне. Звуковая волна сбила двух водяных тварей, но Плюм, превратившись в феникса, пронзил скелетов огненными перьями. Их кости расплавились, закапав на землю раскалённой массой.

Водяные твари выстрелили кислотой. Один голем, попав под зелёный ливень, начал растворяться с шипением, но перед гибелью швырнул каменную глыбу, раздавив трёх морозных ублюдков.

Я ринулся в гущу, вложив в меч часть своих сил и начертив на лезвии символ гравитации. Клинок засвистел в моих руках. Каждый удар оставлял в воздухе трещины — чёрные дыры размером с кулак, засасывающие всё, что находилось рядом. Одна из тварей, затянутая в такую трещину, исчезла с хрустом ломающихся измерений.

— Ещё! — я смеялся, рассекая очередного зомби. Меч пел, разрывая плоть и пространство. Лезвие, пройдя сквозь шепчущего скелета, оставило после него лишь мелкую пыль.

Одно из умертвий, паук-палач с человеческими черепами вместо лап, прыгнуло на меня со спины колонны. Его брюхо-барабан затрепетало, выпуская сферу кислоты. Я едва успел активировать «Бездну» — пасть сумки распахнулась, проглотив атаку, а затем выплюнула её обратно. Зелёно-белая масса превратила паука в дымящуюся лужу.

Когда последнее умертвие рассыпалось в прах, Плюм, покрытый сажей и каплями застывшей смолы, уселся на плечо. Он указал лапой вглубь руин, где за полуразрушенной аркой виднелся храм. Алтарь из чёрного мрамора сиял неестественной чистотой, будто смерть брезговала прикасаться к нему. В центре, на пьедестале, стоял саркофаг.

Цепи, опутывавшие его, не были простым железом — каждое звено представляло собой застывший вопль. Шипы на них пульсировали, как сердца, а надписи на древнем языке гласили: «Здесь спит душа мрака».

Плюм, вдруг ставший размером с котёнка, зашипел. От саркофага тянулись те самые малиновые нити ауры смерти, что опутывали руины. Что бы ни лежало внутри, оно было сердцем этого проклятого места.

Цепи разорвались от одного прикосновения меча, но не с лязгом металла — с тихим стоном, будто невидимая сущность испустила последний вздох. Саркофаг раскрылся, выпустив волну ледяного воздуха, который покрыл мою кожу узорами инея. Внутри, на бархатной подушке, лежал кристалл. Он был чёрным, но не непроницаемым — в его глубине пульсировала сердцевина, напоминающая красные жилки рубина.

— Кристалл смерти… — я коснулся его пальцем, и холод пронзил руку до локтя. Кожа покрылась мурашками, а в ушах зазвучал шепот — тысячи голосов, слившихся в один шипящий хор: «Живые… Предатели… Умрите…».

Плюм зашипел, спрятавшись за моей спиной. Его шерсть дыбилась, а глаза светились тревожным золотом.

— Успокойся, это же просто камушек, — усмехнулся я, но сам почувствовал, как кристалл тянется к моим мыслям, пытаясь прорасти в них чёрными щупальцами. Интересно, как он поведёт себя в подвале моего нового дома?

Схватив кристалл через тряпицу, я швырнул его в «Бездну». Сумка сомкнула челюсти с громким щелчком, словно подавившись, но через секунду на её поверхности проступили багровые прожилки — кристалл начал влиять на артефакт.

Остатки храма затряслись. С потолка посыпались камни, а иероглифы на стенах вспыхнули алым. Мы рванули к выходу, Плюм впереди — он превратился в огненный шар, прожигая путь через рушащиеся обломки. По дороге я успел запихнуть в сумку осколок древнего зеркала, зуб умертвия с резьбой в виде спирали и два меча Клинков, почти целых. Гравировка на эфесах них изображала крылатую змею, пожирающую собственный хвост — знак элитного отряда.