Книга Монарх V, страница 113 – Александр Сорокин, Иван Ладыгин

Я не дал ей договорить, просто наклонился и поцеловал её.

И в этот миг война, страх, кровь — всё исчезло.

На несколько секунд весь мир сузился до одного ощущения — её губ, её дыхания, её тепла.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, вокруг уже царила напряжённая тишина. Все наблюдали за нами, но никто не смел прервать момент.

И только Андрей Годунов, стоявший чуть поодаль, усмехнулся:

— Ну что, теперь, когда наш великий Десница получил свою награду, можно и за дело браться?

Я переглянулся с Анастасией, а затем, взяв её за руку, уверенно направился в сторону походного штаба.

Палатка центра принятия решений была большой, просторной, но даже её размера не хватало, чтобы вместить всю тяжесть этого разговора. Собрались все ключевые фигуры армии:

Андрей и Борис Годуновы — младший брат и наследник, оба сражались, оба выстояли, но теперь в их взглядах читалась усталость и ожидание.

Артур Бельский — осиротевший друг, сильный маг, человек, который видел слишком много, чтобы верить теперь в случайности.

Руслан Суворов, главнокомандующий, который уже разложил перед собой карты с боевыми схемами.

Всеволод Орловский, дед, он наблюдал за происходящим с присущей ему царственной осанкой.

Шинский Олег Павлович, алхимик, чьи зелья не раз спасали армии от гибели.

Лев Горский, Василий Корюшкин, Лира Волконская, Радомир Боярский, Никита Неклюдов — элита, лучшие из лучших, каждый из них был живой легендой.

Ксаргатон, Драх’нор и Шайлинн — разумные монстры, их лидеры, впервые вошедшие в военный совет людей.

На столе лежала карта, покрытая метками, линиями, обозначающими фронты, укрепления и возможные точки атаки.

Руслан Суворов заговорил первым:

— Санкт-Петербург — следующий рубеж. Голицыны ожидают нас там, готовят оборону. Они знают, что теперь мы не остановимся.

Шинский покачал головой, глядя на магические символы, что были начерчены на плане города.

— Их защита построена на магии смерти. Это не просто армия — это ходячий кошмар. Они поднимут всех мёртвых, что когда-либо ступали по этим улицам.

Наступила напряжённая тишина и Борис, сжав кулаки, сказал:

— Мы не можем оставить город в их руках. Если Петербург вернется к нам, а узурпатор больше не получит подкреплений.

Я, до этого молчавший, поднял взгляд.

— Мы не просто возьмём Петербург.

Все повернулись ко мне, задержав дыхание.

Я провёл пальцем по карте, очерчивая город, словно уже держал его в руках.

— Мы вернём Империю.

В палатке повисла гробовая тишина. А затем Лев Горский усмехнулся, скрестив руки на груди:

— Как же мне нравится, когда ты так говоришь, старина!

Я посмотрел на каждого из них, мой голос был спокоен, но в нём звенела неоспоримая власть.

— Готовьтесь. Санкт-Петербург станет нашим.

* * *

Северный ветер гнал по улицам ледяные клочья тумана, пропитанного запахом тлена. Санкт-Петербург стоял перед нами, как крепость, окутанная тенью Голицына. На его стенах выстроились маги смерти, закутанные в чёрные мантии, их лица скрывались под капюшонами, но даже на расстоянии чувствовалось, как они жаждут разорвать души наших воинов.

Это был последний бастион узурпатора. И сегодня он падёт.

Я стоял во главе армии, мой плащ развевался на пронизывающем ветру, глаза горели ледяным огнём. В моей руке покоилась Погибель Миров и присутствие клинка само по себе было вызовом для врагов.