Книга Монарх V, страница 119 – Александр Сорокин, Иван Ладыгин

Греймдар замер. Кто-то посмел разрушить его влияние. Смутная слабость, такая незначительная, что он мог бы проигнорировать её… но он не мог.

Голицын. Маленькая, ничтожная пешка. Дарованный ему клинок, пронизанный древней энергией, был захвачен кем-то другим.

А это мог сделать только один человек. Глеб Долгорукий.

Греймдар не двинулся, но его мысли, его сущность пришли в движение. Весь его мир содрогнулся.

«Ты должен был умереть. Ты не имеешь права существовать.» — его голос не прозвучал, но сам воздух загорелся, мир дрогнул под его гневом.

Очередную планету придется наказать за своеволие… И если одна сломанная игрушка — это терпимо, то тот, кто её сломал, должен исчезнуть.

Он поднялся и реальность застонала. Из самой тьмы начали формироваться двери. Они вели туда, где ещё существовал свет.

— Теперь ты познаешь, что такое гнев истинных богов, Долгорукий!

Он шагнул вперёд, и мир смертных содрогнулся от приближения Первого.

* * *

Я стоял на вершине холма, где земля встречалась с небом, и чувствовал, как каждая частица этого мира дрожит в ожидании. Мои руки, окутанные аурой шести стихий, тянулись к небу, сплетая нити магии в единый узор. Защита мира — не просто заклинание. Это клятва, высеченная в самой ткани реальности.

Армия за моей спиной — русские гвардейцы, охотники, разумные чудовища и Первые люди — дышала единым порывом. Их вера жгла жилы, сливаясь с пульсацией земли и неба.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на ритуале. Каждое слово, каждый жест был частью великого замысла. Я чувствовал, как магия пульсирует в моих жилах, как она сплетается с энергией земли, воздуха, огня, воды, жизни и смерти.

— Защита будет нерушимой, но все имеет свой срок… — прошептал я, и мои слова стали эхом, разнёсшимся по всему миру. — Несколько лет я выиграю…

Но именно в этот момент я почувствовал его. Тьма, холодная и безжалостная, проникла в моё сознание. Я открыл глаза и увидел Греймдара. Первого.

— Так это все-таки ты? — его голос звучал, как скрежет металла, — Ты думаешь, что можешь остановить нас?

Я не ответил. У меня не было времени на слова. Мои руки продолжали двигаться, сплетая последние нити защиты.

— Ты — ошибка, — продолжал он, его тени протянулись ко мне, как щупальца. — Мы создали этот мир когда-то, и мы уничтожим его. Мы выпьем его досуха…

Я почувствовал, как его магия пытается разорвать мою, как она бьётся о барьер, который я создаю. Но я знал, что должен закончить.

— Защита… — я произнёс последнее слово, и мир вокруг меня взорвался светом.

Я чувствовал, как защита смыкалась над миром, словно стальные кольца доспехов. Но холодное дыхание на затылке заставило меня обернуться. Греймдар не исчез. Он стоял там, где секунду назад была пустота, его фигура — воплощение древнего хаоса, не тронутого временем. Высокий, с лицом, высеченным из мрамора и льда, он улыбался, словно я только что развлек его жалкой попыткой.

— Милая игрушка, Десница, — его голос звучал как скрежет лезвия по камню. — Но правила игры устанавливаю здесь Я!

Он щелкнул пальцами, и пространство за его спиной разорвалось. Из черных порталов, похожих на зияющие раны, вышли они. Императоры.

Вожди империй, чьи имена я слышал лишь в легендах. Король Франции в латах, усыпанных лилиями из черного золота. Император Поднебесной в шелках, затканных драконами, пожирающими собственные хвосты. Шапка Мономаха на мертвенно-бледном лице правителя былой династии, чьи глаза светились зеленым, как болотные огни. И среди них — Осман Гази Седьмой, турецкий султан, чей ятаган был выкован из солнечного затмения. Все, кроме правителя Турции, были ожившими мертвецами, каждый из них находился на вершине магического искусства.