Книга Трупы Большого театра, страница 55 – Алексей Митрофанов, Александр Сорокин

— Думаю, поехал к Сафьянову.

— Да, Михаил Михайлович важная персона. Лучше, чтобы он остался нашим союзником. Ведь его ребята и убить могут.

— Передадут мое дело тебе, займешься.

— Ну нет.

— Да, да. Ты покладистый.

— Ты посмотри, что происходит, — вдруг воскликнул Битнев.

Бойцы «Альфы» устанавливали миномет.

— Но ведь в городских условиях нельзя! — закричал Степанов и кинулся звонить Даниилу Евгеньевичу. Но начальник находился вне сферы досягаемости.

Прибывший генерал-майор ФСБ объявил Степанову, что в доме точно засели террористы. Он даже предполагал, кто именно. Бандитов вели не один день, а неосмотрительные действия сотрудников ГИБДД спугнули их. Заложников террористы не брали. Стало быть, можно было спокойно уничтожить террористов, не подвергая никого излишнему риску. Генерал гарантировал, что взрыв мины накроет только убежище террористов, а соседние многоэтажки не пострадают. Степанов возражал, говорил, что должен связаться с Даниилом Евгеньевичем как представителем МВД. Ждать пришлось более получаса. Бандиты успели ранить еще четверых сотрудников правоохранительных органов, причем двоих — тяжело.

Ухнул миномет. Засвистели разлетающиеся кирпичи. Запахло гарью. Из дома уже не стреляли. Альфовцы короткими пробежками двинулись к развороченным стенам.

Вдруг из развалин полетела автоматная очередь. Спецназовцы отпрянули, затаились. Старший послал группу в обход. Рванули гранаты. Наступила тишина.

Среди кирпичей и бревен появились две фигуры. Альфовцы хотели было открыть огонь, но поняли, что это всего лишь бомжи. На бойцов двигались растрепанные мужчина и женщина, оба тащили хозяйственные сумки со своими нехитрыми пожитками. Оказалось, что бомжи отсиживались в подвале, а террористы ничего о них не знали. И хорошо! Если бы знали и взяли в заложники, операция затянулась бы, приехали бы журналисты с камерами и диктофонами.

Бомжи предъявили замусоленные паспорта. У мужчины не оказалось московской регистрации. Появился еще один бомж. Полная женщина прикрывала лицо платком. Кажется, она что-то хотела сказать, но изо рта вылетали одни лишь нечленораздельные звуки. Всех троих затолкали в автозак и повезли в приемник.

В джипе нашли двадцать пять килограммов пластита. Если бы рядом рванула граната, бензоколонку вместе с людьми стерло бы с лица земли.

Можно было считать, что операция прошла успешно. Спецназовцы и эмвэдэшники поздравляли друг друга.

Наконец позвонил Даниил Евгеньевич собственной персоной.

— Как дела? — Голос был веселый. Значит, встреча с Сафьяновым прошла удачно. Ну и слава богу. Степанов вздохнул с облегчением. Это было для него важнее, чем ликвидация террористов. Степанов с улыбкой бросил Битневу ключи от джипа:

— Держи. Будешь хранителем взрывчатки.

— Да почему же я?

— Ты же раненый, больше ни на что не годишься.

Генерал ФСБ порекомендовал вести машину осторожно. Пресса так и не появилась, и это обстоятельство радовало Степанова и всех остальных.

А Даниил Евгеньевич и Сафьянов решили все-таки сделать смерть певицы Томской достоянием общественности. Теперь уже не было смысла скрывать ее кончину. Степанову и Битневу велено было разработать следующую версию: известная вокалистка Галина Томская после вечернего спектакля внезапно почувствовала себя плохо. Тотчас вызвали «неотложку». В «Склифе» поставили роковой диагноз: нарушение мозгового кровообращения. Врачи долго боролись за ее жизнь, но Томская все же скончалась от инсульта. Степанов и Битнев, да и Даниил Евгеньевич были совершенно уверены в том, что врачи их не подведут и все тайны сохранят. За молчание Грубера и Книгина также можно было ручаться. Тимошенков свое заявление забрал. Видеокассеты были так обработаны, что ни о чем уже свидетельствовать не могли. Правда, оставался еще известный только Степанову микро-план, но веским доказательством эти кадры служить не могли, скорее лишь слабой путеводной нитью. О привидении вообще речи не было. Антон не объявлялся, его и не искали. Юпитер был уверен, что сын Томской все-таки появится на ее похоронах. Большой театр с честью прошел испытания. Газе- ты скорбели о безвременной кончине солистки.