Книга Трупы Большого театра, страница 61 – Алексей Митрофанов, Александр Сорокин

— Будь настороже, — шепнул Степанов Битневу. — Начальство в театре просто так не засиживается.

Царедворский и вправду явно не собирался покидать театр. Он прогуливался по фойе. Зачем появились Даниил Евгеньевич и Сафьянов. Даниил Евгеньевич внимательно смотрел на премьера, как будто ожидал, что тот сейчас раскроет ему все тайны, расскажет о том, какие перемены грядут в Управлении на Петровке, а также что ожидает Газетный переулок и Калужскую площадь. То и дело звонили мобильники. Спустя четверть часа Сафьянов вышел на улицу.

— Уехал? — спросил Степанов.

— Будет дожидаться в машине у подъезда. Проводите операцию, — распорядился Даниил Евгеньевич.

— То есть? — Битнев успешно притворился непонимающим.

— Задержите того или тех, кто разыгрывает это представление с призраком.

— Значит, будем дожидаться полуночи? — уточнил Битнев.

— Глупые шутки, — сухо произнес Даниил Евгеньевич. — Кстати, Михаил Михайлович предполагает, что призрак Снегурочки по очереди изображают артистки Молочкова и Грушева. Шутят. И конечно, сегодня, зная, что в театре Михаил Михайлович, кто-нибудь из них непременно рискнет пошутить таким образом. Надо эти забавы прекратить. Заигрались девушки. Михаил Михайлович очень заинтересован в том, чтобы с этим покончить. Ведь это пятнает Большой театр. А имя Михаила Михайловича тесно связано с Большим театром.

Битнев и Степанов все эти слова хорошо уяснили. Но особенно Степанову запомнилось брошенное вскользь замечание Царедворского о злосчастной билетерше, которая совершенно сошла с ума, без конца толкует о призраках, и потому следует ее уволить.

Полночь между тем миновала. Начинался новый день. Битнев и Степанов бродили за кулисами. У Битнева ныла еще не зажившая рука. В здоровой руке он держал купленную в уличном киоске газету, посвященную охоте и рыбалке. Степанову ничего не оставалось, как слушать пересказ статей о труднодоступных озерах Псковщины и прудах Подмосковья, так и кишащих ценной рыбой. Потом снова явился Даниил Евгеньевич.

— Что, уехал Сафьянов? — спросил Андрей Алексеевич.

— Михаил Михайлович останется до конца, пока все не выяснится.

— А девушки, то есть Молочкова и Грушева? — полюбопытствовал Битнев. — Они-то уехали?

— В том-то и фокус, что уехали, — Даниил Евгеньевич тоже все понимал. — Но ведь могут же вернуться, пройти через служебный вход.

— Но ведь служебный вход заперт, и видеокамера там работает.

— Значит, это не единственная возможность проникнуть в здание Большого ночью, — Даниил Евгеньевич усмехнулся.

Но Степанов решил продемонстрировать свою дотошность и извлек из кармана пиджака план театра.

— Вот. Все входы и выходы. Но все они сейчас как следует заперты и контролируются видеокамерами.

— Дай-ка мне план, — попросил строго Даниил Евгеньевич. Степанову ничего не оставалось, как вручить план начальнику. Даниил Евгеньевич удалился с планом в руке.

— Василий, а ты в привидения веришь? — полюбопытствовал Битнев.

— Нет, не верю.

— А говорят, встречается такое.

— Говорят, что кур доят.

— А вдруг сейчас и появится? — Битнев лукаво поглядывал на коллегу.

— Да ну тебя, — Степанов замерз и пытался согреться, притоптывая.

— Эх! Жаль, не взяли поесть, и хорошо бы еще термос с горячим кофе.

Они вновь и вновь обходили закулисье. Потрескивала парусина. Донимали сквозняки. Тускло светили фонари. В ногах катался какой-то серый свалявшийся пух, должно быть, остатки искусственного снега. Вдруг сделалось особенно холодно ногам. Кажется, где-то открыли дверь. Ходуном заходила сценическая аппаратура. Что-то лязгнуло, хлопнуло.