Книга Системный Творец, страница 102 – Александр Сорокин

Когда я спустился вниз, на меня обрушились десятки взглядов. Взглядов раненых бойцов, уставших медиков, испуганных горожан. В них было всё: боль, надежда, недоверие, отчаяние. И самый страшный взгляд — взгляд полной, безразличной опустошённости — был из-за грубых щитов, отгораживающего карантинную зону.

Я сделал глубокий вдох, ощущая, как амулет на моей шее излучает лёгкое, почти неощутимое тепло. Театр начинался. Я медленно направился в дальний угол склада. Стража, получившая, видимо, соответствующий приказ, молча пропустила меня.

В карантинной зоне царила иная реальность. Здесь не было стонов, не было слёз. Здесь была тишина склепа. Люди — а вернее, то, что от них осталось — сидели или лежали на грубых соломенных тюфяках, уставившись в потолок или в стену. Их глаза были стеклянными, в них не было ни искры жизни. Они уже похоронили себя заживо. Серо-зелёные пятна на их коже казались единственными красками в этом мире оттенков серого.

Их взгляды скользнули по мне, но не задержались. Я был просто очередным призраком в их предсмертном сне.

Я знал, кого ищу. В самом углу, прислонившись спиной к прохладной стене, сидел Рагварт. Молчаливый, наблюдательный мечник из нашего отряда. Его лицо было бледным, испарина выступала на лбу, а на его мощном предплечье зияло страшное, уже почерневшее по краям пятно заразы. Но в его глазах, в отличие от остальных, ещё теплился огонёк. Не надежды, а скорее стоического принятия.

Я подошёл и опустился перед ним на корточки.

— Макс. — хрипло произнёс он, и в уголке его рта дрогнуло подобие улыбки. — Я знал, что ты меня не забудешь.

— Не всё ещё потеряно, старина. — тихо ответил я.

Я положил руку на его заражённое предплечье, прикрывая амулет на своей груди другой рукой, будто концентрируясь. Зрителям со стороны это должно было выглядеть так, будто энергия исходит от деревянного кружка.

— Мимио. — мысленно позвал я. — Помоги. Вытяни эту дрянь.

Ответ не заставил себя ждать. Тёплая, живительная волна энергии потекла из моей груди по руке в тело Рагварта. На этот раз я «чувствовал» это. Чувствовал, как мертвая, гнилостная энергия заразы сопротивляется, цепляется за живую плоть, как ядовитый сорняк. Чувствовал, как живая сила Мимио, яркая и упрямая, выжигает её, сантиметр за сантиметром, очищая ткани, возвращая им здоровый цвет.

Рагварт застонал, его тело напряглось от боли, но он не отдернул руку. Он стиснул зубы, глядя на то, как страшное чёрное пятно на его руке начинает бледнеть, уменьшаться, а потом и вовсе исчезать, оставляя после себя лишь розоватую, здоровую кожу.

Процесс занял не больше минуты. Когда я убрал руку, Рагварт сидел, тяжело дыша, и с невероятным изумлением смотрел на свою чистую руку.

— Чёрт возьми… — прошептал он. — Это… это же…

Он не договорил. Его невероятно громкий, прерывистый смех прозвучал в гробовой тишине карантина как выстрел. Он засмеялся, запрокинув голову, и смахнул слёзы счастья и облегчения.

Этот звук подействовал на остальных обитателей угла как удар тока. Один за другим они стали поднимать головы. Стеклянная пелена безразличия в их глазах треснула, уступая место сначала недоумению, потом недоверию, а затем — робкой, немыслимой, сумасшедшей надежде.

На меня обрушился шквал взглядов. Теперь в них не было пустоты. В них был голод. Голод на жизнь.