Книга Системный Творец, страница 70 – Александр Сорокин

Наконец дверь открылась снова. Первым вышел капитан, его лицо по-прежнему ничего не выражало. Он сделал шаг вперед, затем обернулся к дверному проему, откуда выходил Крон.

— Карантин снят, можете отдыхать. — бросил Горст через плечо Эдварну. — Получите паек и оставайтесь здесь до утра. Завтра всех вас ждет подробный допрос в штабе.

Потом его взгляд, тяжелый и неумолимый, упал на Крона, который замер на пороге.

— А к тебе, — голос капитана стал тише, но от этого лишь опаснее, — у меня появилось гораздо больше вопросов, Крон.

Вечерняя прохлада сменилась ночной стужей, но наш лагерь, окутанный плотным одеялом тишины и тревожного ожидания, пережил её без происшествий. Ни вылазок тварей из Леса, ни внутренних конфликтов. Даже воздух, казалось, замер в неподвижности, затаив дыхание перед грядущим бурей, которая неизбежно должна была грянуть. Рано или поздно.

Я спал урывками, мой сон был чутким и нервным, как у зверя, прислушивающегося к малейшему шороху в ночи. Мысли то и дело возвращались к Мимио. Его теплое, едва ощутимое присутствие было слабым утешением. Он спал, восстанавливаясь, и теперь я чувствовал эту связь острее. Тонкую, как паутинка, нить, по которой пульсировал едва уловимый ручеек энергии. Медленный, слишком медленный. Беспокойство за него глодало меня изнутри, но поделать я пока ничего не мог.

Едва первые признаки зари начали размывать черную краску ночи, окрашивая горизонт в грязно-серые, сизые тона, я уже был на ногах. Тело ныло приятной, знакомой усталостью, но в этой усталости была и сила. Сила, которая требовала выхода, требовала закалки и роста.

Ещё вчера, осматривая лагерь, я заметил в стороне, за линией повозок, нечто, отдалённо напоминающее тренировочную площадку. Несколько полуразвалившихся соломенных манекенов, вкопанное в землю бревно для ударов, перекладина для подтягиваний и даже импровизированную полосу препятствий из ям и насыпей. Видимо, здесь кто-то когда-то пытался поддерживать форму. Сейчас это место было пустынно и заброшено.

Именно туда я и направился, крадучись, чтобы никого не разбудить. Воздух утра был острым, колючим, он обжигал лёгкие, пробуждая каждую клеточку тела. Я достал топор, ощутил его привычный, почти родной вес. И начал.

Сперва разминка. Резкие выпады, махи, скручивания. Суставы скрипели, мышцы натягивались струнами, но боль была приятной, предвещающей работу. Потом бег, несколько кругов по периметру лагеря, с ускорениями, с резкими сменами направления. Дыхание ровное, глубинное. Сердце билось мощно и ритмично, гоняя кровь по сосудам, насыщая тело кислородом.

Затем я перешел к силовым упражнениям. Отжимания с хлопком, приседания с выпрыгиванием, подтягивания на перекладине. Каждое движение доводил до предела, до дрожи в мышцах, до того момента, когда мозг кричал «хватит!», а я заставлял его замолчать силой воли. Я выжимал из себя всё, каплю за каплей, выкладываясь на свой текущий, далекий от идеала, но уже не жалкий максимум.

Потом взял в руки топор и начал отработку ударов. Рубку вкопанного бревна. Сперва медленно, вдумчиво, отрабатывая точность, самую базовую механику. Потом быстрее, яростнее, вкладывая в каждый удар всю мощь корпуса, всю ярость, всю накопившуюся неуверенность и страх. Щепки летели в стороны, звон металла по древесине разрывал утреннюю тишину.