Книга Системный Творец, страница 88 – Александр Сорокин

Городской лазарет был переполнен из-за наплыва раненых, поэтому дополнительные места были развернуты в первом попавшемся большом складе. И это место было воплощением самого жуткого кошмара. Здесь не было места тишине. Её разрывали на части самые разные звуки.

Рёв боли. Глухой, животный, вырывающийся из горла тех, кого ещё пытались спасти. Тихие стоны. Безнадёжные, угасающие, тех, кого уже не спасти. Резкие команды лекарей. Охрипшие, на пределе, тонущие в общем хаосе. Плач. Женский, детский — тех, кто уже нашёл своих… или не нашёл.

Повсюду были окровавленные бинты, грудами валявшиеся на полу, превращавшие солому в липкую, бурую массу. Воздух дрожал от летающих мошек, слетевшихся на пир.

Но хуже всего была тишина. Та, что царила в дальнем углу склада, отгороженном грубыми щитами. Туда несли тех, на чьей коже уже проступили зловещие серо-зелёные пятна. Они не кричали. Они лежали или сидели, уставившись в одну точку, их глаза были пусты и отрешены. Лекари подходили к ним лишь чтобы оставить воду и миску похлёбки. Лечения не было, был только карантин. Ожидание конца. И мучительное знание того, что твой конец станет началом для чего-то чудовищного.

К горлу подкатил ком тошноты. Я отвернулся, упираясь руками в колени, пытаясь перевести дух. В глазах плавало.

— На, попей. — знакомый хриплый голос вырвал меня из оцепенения.

Передо мной стоял Орн. В его жилистых руках была деревянная кружка с водой, лицо было серым от усталости, но взгляд, острый и цепкий, был полон тревожной энергии.

— Видок у тебя, будто тебя самого уже в землю присыпали. — бросил он, суя кружку мне в руки. — Держись, парень. Не время рассыпаться.

Я залпом выпил воду. Она была тёплой и горьковатой, но смыла со рта привкус крови.

— Спасибо, — прохрипел я.

Старик лишь кивнул, его взгляд скользнул по моему лицу, по дрожащим рукам, задержался на топоре за поясом. Он что-то видел, чувствовал. Но не спрашивал. Вместо этого он молча взял у меня из рук пустые носилки и потащил их к выходу, чтобы принять новую партию страдальцев. Его сгорбленная спина в этот момент казалась прямее и крепче, чем у всех городских стражников вместе взятых.

Наш отряд собрался в относительно тихом углу, за горой пустых мешков из-под зерна. Эдварн, прислонившись к стене, снимал окровавленный нагрудник. Его лицо было измождённым, но собранным. Он обвёл нас взглядом — Лиор, Брэнн, Кэрвин и я. Нас было так мало.

— Вы живы. — начал он без предисловий, его голос был глухим, как удар по приглушённому барабану. — Это главное. Держались хорошо. Особенно ты, Макс. — он кивнул в мою сторону. — То, что ты сделал там… это было вовремя. Спас мою шкуру. Спасибо.

В его словах не было пафоса или восторга. Была простая, суровая констатация факта. И от этого благодарность звучала в десять раз весомее. Брэнн хрипло хмыкнул, Лиор молча кивнул. Кэрвин, перебирая тетиву лука, устало улыбнулся.

Но затем лицо Эдварна стало ещё мрачнее, если это было возможно. Он тяжело вздохнул, проводя ладонью по лицу.

— Однако есть плохие вести. Рагварта нет.

Сердце упало. Молчаливый, наблюдательный мечник, всегда бывший настороже…

— Он жив. — поспешил добавить Эдварн, видя наши лица. — Однако… его поцарапал заражённый волк. Рану прижгли, но… — он мотнул головой в сторону отгороженного угла. — Его уже отселили. В карантин.