Книга Системный Творец II, страница 121 – Александр Сорокин

Никаких воспоминаний, никаких теплых чувств старое тело мне не подкинуло. Я был чужим в этих стенах. Передо мной раскинулась скромная прихожая, за ней — небольшая гостиная с запыленной мебелью под простынями. Все было аскетично, просто и без излишеств. Ничто не говорило о том, что здесь когда-то кипела жизнь.

Спустя пару минут я нашел то, что искал. В небольшой подсобке аккуратными штабелями лежали знакомые бруски и небольшие бревна драгоценной «Живой Древесины». Взяв два подходящих на вид бревна, я повернулся, чтобы уйти.

И замер. В проеме двери, освещенная косыми лучами моего фонаря, стояла высокая, худая фигура в строгой мантии. Вальтер.

Ледяная волна страха прокатилась по моему телу. Сердце заколотилось где-то в горле. Что ему нужно? Почему он здесь? Его бледные, бездонные глаза медленно скользнули по комнате, по пыльным простыням, по древесине в моих руках и наконец остановились на мне.

— Что ты здесь делаешь, юноша? — его сухой голос прозвучал оглушительно громко в гнетущей тишине дома.

Я сглотнул комок в горле, заставляя себя дышать ровнее.

— Это… дом моих родителей, господин Вальтер.

Он не отреагировал, лишь слегка склонил голову набок.

— Любопытно. — произнес он.

Я не знал, что ответить. Язык будто прилип к гортани. Я лишь сжимал в потных ладонях бревна, чувствуя, как каждый мускул в теле кричал об опасности.

— Чем ты занимаешься? — спросил он, и в его интонации не было ни угрозы, ни любопытства — лишь пустота.

— Ничем особенным. — выдавил я, заставляя голос звучать ровно. — Просто несу дрова для мастерской. Орн учит меня ремеслу.

Вальтер медленно кивнул.

— Ремесло… Да. Раньше и я увлекался.

Он поднял голову и уставился на ночное небо, видное через запыленное окно в прихожей.

Я стоял, абсолютно парализованный непониманием. Что ему нужно? Зачем он это говорит? Это какая-то игра? Проверка? Почему он не уходит?

— В твоем возрасте, — начал он снова, и его голос приобрел странную, отстраненную нотку, — я был обычным парнем из деревни, подмастерьем у кузнеца неподалеку отсюда.

Я молчал, боясь пошевелиться, слушая и пытаясь разгадать этот пугающий монолог. Каждая его фраза была неожиданной и оттого еще более тревожной.

— Моя семья жила бедно, буквально впроголодь. И я, как и любой юнец, много мечтал. О силе, славе, богатстве… счастье, в конце концов. — он произнес это слово с легкой, почти неощутимой горькой усмешкой. — И вот в один день, после моего шестнадцатилетия, к нам приехал Имперский представитель и объявил о проведении Инициации.

Он замолчал, словно вновь переживая тот день. В его глазах, обращенных в прошлое, мелькнула тень чего-то давно забытого, человеческого.

— Меня отговаривали все. Отец, мать… А больше всех — мой младший братишка. Глупый, наивный мальчишка. Он плакал, цеплялся за мою рубаху, умолял не идти. Говорил, что боится меня потерять.

Вальтер покачал головой, и впервые на его каменном лице я увидел нечто, отдаленно напоминающее эмоцию. Мимолетное, призрачное сожаление.

— Но я был молод. Уверен, что лучший, что мне все по плечу. Решил никого не слушать, пришел на площадь, приложил руку к статуе… и прошел. Стал Имперским Системщиком. Дальше — учеба, высокая должность, богатство, сила, слава. Получил почти все, о чем мечтал.