Книга Системный Творец II, страница 97 – Александр Сорокин

— Местные системщики немногочисленны и в большинстве своем слабы. — подхватил Элиан. — Но сильнейшие из них… настоящие монстры. Ни один из Высших миров пока не рискнул бросить в битву с ними своих настоящих воинов, боятся нарушения равновесия в родных мирах.

Он усмехнулся.

— Но в наших силах стравить местных между собой, чем мы успешно и занимаемся. Пусть сами себя и добивают.

Картина вырисовывалась пугающая и в то же время грандиозная. Этот мир был всего лишь полем боя, ареной для противостояния третьих сил, а люди вроде Элиана и Лиры — диверсантами, засланными для того, чтобы подлить масла в огонь и еще больше ослабить погибающий мир.

Разговор постепенно подошел к концу. Мы обменялись еще парой ничего не значащих фраз, и стало ясно, что на сегодня информации достаточно для обеих сторон. Они остались довольны, что нашли потенциального союзника (или, по крайней мере, не врага, который может помешать их миссии), я — тем, что выжил в этой беседе и вынес из нее крупицы бесценных, пусть и ужасающих, знаний.

выйдя из таверны на шумные улицы Серебряного Ручья, я чувствовал, как голова идет кругом. Воздух, наполненный запахами чуждого города, казался густым от скрытых смыслов и угроз.

По большому счету, для меня ничего не менялось. Что бы ни делили между собой непонятные мне Высшие Миры, мне на это было наплевать. Я был не отсюда и никакой патриотической тяги к защите Эйвеля не ощущал.

Мне было важно лишь одно — сохранить жизни тем немногим людям, к которым я успел привязаться. Их безопасности угрожали не войны миров, а вполне конкретные вещи: голод, монстры, бандиты, имперские прихоти. Вот с этим я и должен был бороться, а в великие игры пусть играют те, кому это интересно.

Но одна мысль не давала мне покоя — Инициация. Ведь, как оказалось, даже живущие в Высших Мирах отправлялись сюда для ее прохождения. Более того — это считалось одной из наград. Получалось, что это на самом деле даровало Силу, и раз так, она может оказаться ключом, который позволит мне защитить своих.

По-хорошему, стоило бы ее пройти, и как можно скорее. Однако как при этом не выдать себя? Это был хороший вопрос, но ответа на него у меня не было, по крайней мере сейчас.

Погруженный в свои мысли, я зашел во внутренний двор, где вовсю кипела работа. Крон отдавал распоряжения, бойцы разгружали повозки, Каэл точил свой меч. Мои размышления прервало появление Барни. Купец влетел во двор таверны, словно его преследовала стая голодных волков. Его обычно подвижное и хитроватое лицо было искажено злой гримасой, глаза метались, а пальцы нервно теребили одни из многочисленных кошельков у пояса. Он не сказал ни слова, проигнорировав вопросительный взгляд Крона, резко дернул головой и, бормоча что-то себе под нос, исчез в темном проеме двери в таверну.

Тишина, воцарившаяся после его исчезновения, была красноречивее любых криков. Даже Крепыши прекратили жевать и настороженно навострили уши. Я перевел взгляд на Крона: он стоял неподвижно, его мощная фигура была напряжена, а взгляд, устремленный на захлопнувшуюся дверь, стал тяжелым.

Не прошло и минуты, как ворота со стороны улицы снова распахнулись. На этот раз вошли Эдварн и двое бойцов, что уходили с ним, и вид у них был, скажем прямо, не лучше, чем у Барни. Только если купец был зол, то воины выглядели мрачными и озабоченными. На их броне была уличная грязь, а на лицах — отпечаток гнетущей атмосферы, что царила за стенами нашего относительно спокойного двора.