Книга Системный Творец III, страница 119 – Александр Сорокин

— Нет. Я — слуга Империи. Мой долг — защищать ее законы и порядок. Я не стану предателем. И не должен допустить, чтобы им стал ты.

В его последних словах прозвучала опасная, недвусмысленная угроза. Я инстинктивно напрягся, пальцы сами потянулись к рукояти топора. «Абсолютное Тело» пришло в состояние полной боевой готовности, гася остатки усталости и страха. Воздух внутри щита снова наэлектризовался, но на этот раз — от нашего противостояния.

Вальтер понял мою реакцию и не стал ничего говорить. Его глаза, холодные как лед, выдавали бурю внутри. Я видел, как в нем боролись долг, присяга, вся его жизнь, отданная службе, и странное, неуклюжее, но такое настоящее чувство, которое он, несомненно, испытывал ко мне, своему единственному родственнику. Я молил, чтобы семья победила в этой схватке. Но надежды почти не оставалось.

Дерево продолжало свой чудовищный рост целые сутки. Грохот и треск то стихали, то возобновлялись с новой силой. Мы сидели в нашем изумрудном коконе, отрезанные от мира, но не от звуков агонии города. Сверху, сквозь толщу камня, доносились яростные крики монстров, сдавленные взрывы и ненавистный шепот.

Шепчущий был там. Я ощущал его присутствие — навязчивое, давящее, но теперь направленное не на нас, а на дерево. Он пытался пробить его защиту, найти слабое место в воле, питавшей его рост, внести разлад в его стремительное развитие. Однако все его усилия были тщетны. Дерево, взращенное волей Системного Творца, стояло незыблемо, как древний менгир, и его мощь была иного порядка, нежели у тварей Леса

Эдварн тем временем пришел в себя. Он был слаб, тело его терзала боль, но разум оставался ясен. Вальтер же молча сидел, скрестив ноги, его взгляд был устремлен в пустоту, но я видел — за внешним спокойствием скрывалась кипучая работа мысли. Он взвешивал все «за» и «против», просчитывал варианты, искал выход из тупика, в который мы попали.

Время тянулось мучительно медленно. Без еды и воды стало тяжело даже мне и Вальтеру. «Абсолютное Тело» подавляло голод и жажду, переводя организм в режим жесткой экономии, но дискомфорт и слабость нарастали. Эдварну же было хуже всех — его тело, и без того истощенное травмами, требовало ресурсов для восстановления.

К исходу вторых суток снаружи внезапно стало тихо. Прекратился грохот, стихли крики монстров, исчез и навязчивый шепот. Воцарилась звенящая, неестественная тишина, пугающая своей завершенностью. Битва закончилась. Но кто в ней победил?

На третьи сутки, когда отчаяние и голод начали по-настоящему подтачивать силы, я услышал осторожный шорох снаружи. Не грохот, а именно шорох — будто кто-то аккуратно раздвигал камни.

К щиту, через проход, проделанный Творцом, приблизился он сам. Изможденный, в одежде, испещренной пылью и загадочными пятнами, но в его глазах по-прежнему плясал тот самый одержимый огонек. В руках он держал простую холщовую сумку.

Не заходя внутрь, незнакомец просунул руку сквозь щит — барьер позволил ему это сделать — и бросил сумку к нашим ногам.

— Внутри еда и вода. — произнес он, его голос сорвался от усталости. — Пока вам опасно выходить. Работа еще не завершена. Как только закончу — вернусь. А вы пока… отдохните.

— Какого черта мы должны здесь сидеть⁈ — Вальтер вскочил на ноги, его голос зазвенел сталью, отточенной тремя сутками бездействия. — Что происходит наверху? Что ты сделал?