Книга Системный Творец III, страница 64 – Александр Сорокин

Достав «Дубовый Щит», я начал обход. Прикладывая амулет к пораженным участкам, я делал вид, что именно он поглощает заразу, а сам тайно активировал «Путь Целителя». Теплая, живительная энергия изливалась из моего резервуара, смывая серо-зеленые пятна, растворяя бугорки под кожей. На самые тяжелые случаи заражение уходило две единицы энергии, на обычные — одна. Процесс был медленным и методичным. Я видел, как прояснялся взгляд больных, как выравнивалось их хриплое дыхание, как они пытались что-то сказать, бормотали слова благодарности.

Это была изматывающая работа. К концу дня мой резервуар живой энергии изрядно опустел, а тело ломило от усталости и постоянной концентрации. Но когда я сделал последний вдох и открыл глаза, карантинный блок был пуст. Все были спасены, остались лишь пустые койки и тишина.

Я вышел на улицу. Вечерние сумерки уже окутали город, окрашивая камень в синие и фиолетовые тона. Прогресс «Пути Целителя» подскочил до 92 %. Каждая спасенная жизнь приближала меня к новой стадии, а новый уровень Пути Созидания значительно ускорял рост остальных Путей.

По пути домой, повинуясь старой привычке, я свернул на центральную площадь и замер. У подножия статуи Топора стоял капитан Горст. Неподвижный, как и сам монумент, он выделялся темным силуэтом на фоне угасающего неба. Капитан смотрел на холодный камень, в котором бесследно исчез его сын. Он ждал. Ждал того, кто, по всем законам логики и этого жестокого этого мира, уже не должен был вернуться.

Я постоял несколько мгновений, чувствуя комок в горле. Я ничем не мог ему помочь. Никакая сила, никакой титул Первого Игрока не могли вернуть Каэла из недр Системы. Развернувшись, я побрел дальше, оставив капитана наедине с его надеждой и отчаянием.

Дома меня застал Орн, хлопотавший у плиты. Запах тушеного мяса с кореньями показался мне самым восхитительным ароматом на свете. Мы поели молча: я был слишком измотан, чтобы поддерживать беседу, а старик, видя мое состояние, не стал докучать расспросами. Он лишь подлил мне горячего чаю из трав и хмыкнул что-то о том, что я тащу на себе все заботы города.

Когда тарелки опустели, а чай был выпит, я наконец почувствовал, что ко мне возвращаются силы. Первой мыслью было наконец-то погрузиться в изучение новых возможностей «Живого Ремесла», как вдруг в дверь тихо постучали.

Орн недовольно буркнул, отодвигая стул.

— Кого это принесло в такой поздний час? — проворчал он, направляясь к выходу.

Старик распахнул дверь, и его ворчание разом оборвалось. Орн замер на пороге, заслонив собой проход. Я сидел спиной к проему, но ледяная волна предчувствия уже заставила меня обернуться.

Мое «Боевое Чутье», до сих пор дремавшее, вдруг подало слабый, но отчетливый сигнал тревоги. Опасность, острая, как игла, пронзила сознание.

В дверном проему, освещенные тусклым светом лампы, стояли двое: Аррас и Сера. Их взгляды, ледяные и оценивающие, пронзали меня. На их лицах читалась суровая серьезность.

Коротко кивнув, незваные гости вошли. Сера, словно кошка, бесшумно проскользнула вперед и опустилась на мою постель, откровенно изучая обстановку беглым, пренебрежительным взглядом. Ее пальцы привычным движением высвободили один из коротких клинков, и она принялась легко подбрасывать его, ловя за рукоять. Но это не было бездумной игрой. Острие лезвия при каждом обороте на мгновение замирало, направленное точно в мою сторону. Это был молчаливый, но совершенно ясный язык угрозы.