Книга Системный Творец III, страница 78 – Александр Сорокин

В толпе прокатился ропот. Многие и так были в курсе от солдат или из слухов, но услышать это от магистра Вальтера — значило поставить окончательную точку.

— Единственный разумный выход — эвакуация. — продолжил он, игнорируя реакцию. — Мы не можем защитить здесь каждого. Но мы можем дать вам шанс уйти. Сегодня, до полудня, город должен быть покинут.

Тут же раздались отдельные выкрики. Седовласый старик с пылающими глазами завопил, что не покинет землю, на которой родился и где покоятся его предки. Другой, помоложе, требовал дать ему оружие, чтобы умереть с честью.

Но прежде чем Вальтер или Горст успели произнести хоть слово, вмешались сами горожане. Соседи, оказавшиеся рядом с бушующими крикунами, решительно схватили их за руки, пытаясь утихомирить шиканьем и уговорами.

— Замолчи, старый дурак! Ты хочешь погубить всех нас? — рявкнул на седого мужчину кто-то помоложе, вероятно, его сын.

— Ты думаешь, мы тут одни? Здесь же дети и женщины! — поддержала его соседка, ее голос звучал встревоженно.

Энтузиазм одиночек был мгновенно и безжалостно подавлен пробудившимся коллективным инстинктом выживания. Люди, еще недавно готовые к геройской гибели, под давлением тех, кому они были дороги, замолкали, опуская головы.

Тогда слово взял капитан Горст. Его голос, привыкший отдавать приказы, прозвучал громко и властно, возвращая толпе утраченное ощущение порядка.

— Времени на сборы нет! — отчеканил он. — Берите только самое необходимое: теплую одежду, личные вещи, еду на два-три дня. Все остальное оставляйте! Вас будет сопровождать гарнизон города. С вами пойдут обозы со всем продовольствием, что мы успели закупить на зиму. О еде и безопасности в пути мы позаботимся. Ваша задача — слушаться командиров и не поддаваться панике!

Закончив, Горст и Вальтер развернулись и отошли от статуи, погрузившись в тихий разговор с Аррасом. Их уход стал сигналом. Площадь взорвалась движением. Город превратился в гигантский, обезумевший улей. Люди бросились по домам, кричали имена детей, лихорадочно собирали пожитки. Воздух наполнился оглушительным гамом, плачем и скрипом повозок.

Орн тяжело вздохнул и коснулся моего локтя.

— Пойдем, сынок. У нас тоже есть дела.

Мы направились в его мастерскую. Войдя внутрь, старик на мгновение замер, окинув взглядом свое детище. Затем он резко встряхнулся и принялся за работу. Движения его были быстрыми и точными. Он не суетился, а методично собирал самые ценные и необходимые инструменты: наборы резцов, специальные пилы, шлифовальные бруски, упаковывая их в прочный кожаный ранец.

Внезапно его взгляд упал на входную дверь. Он замер, уставившись на место, где висела вывеска в виде резного топора и дерева. Она была символом его мастерской, жизни и пристанища.

— Макс. — тихо сказал Орн, и в его голосе прозвучала непривычная неуверенность. — Помоги-ка мне ее снять.

Я удивленно посмотрел на него, но, не задавая лишних вопросов, взял невысокую, видавшую виды стремянку, вышел на улицу и прислонил ее к стене у входа. Я осторожно снял вывеску и передал ее Орну.

Старик принял ее из моих рук с такой бережностью, с какой священник берет древнюю реликвию. Он провел ладонью по шероховатой поверхности, ощущая каждый завиток резьбы, каждую трещинку. Его пальцы дрожали.