Книга Системный Творец III, страница 92 – Александр Сорокин

Добежав до площади, я замер, дыхание перехватило. Картина, представшая моим глазам, была настолько ужасна, что мозг отказывался ее осмыслить.

Капитан Горст сидел на земле, у подножия гигантской статуи Топора, спиной к холодному камню. Его могучее тело сгорбилось, сотрясаясь от беззвучных рыданий. На руках он держал, словно маленького ребенка, окровавленное тело Каэла. Юноша был без сознания, лицо его — мертвенно-бледное, испачкано грязью и ссадинами.

Но это было не самое страшное.

Взгляд скользнул ниже, и мир поплыл, утратив краски и звуки. Ноги подкосились.

Кровь. Ее было слишком много. Темная лужа растекалась по булыжникам мостовой, отражая утреннее небо жутким багровым зеркалом. И причиной этого потока был Каэл, у которого… не было ног.

Ниже колен — пустота. Лишь окровавленные, жестоко разорванные культи, кое-как перетянутые грязными, истерзанными лоскутами ткани, уже насквозь пропитавшимися кровью. Его ноги… их просто оторвали. Или отгрызли.

Я не знал, сколько простоял так, парализованный. Мир сузился до этой ужасной сцены: каменный исполин, безутешный отец и его изувеченный сын, жертва жестокости мира и собственного своеволия. И тишина. Давящая, звенящая тишина, нарушаемая лишь хриплыми, прерывистыми рыданиями Горста.

Зал Безмолвных Решений жил своим особым, замедленным временем. Воздух здесь был густым и холодным, словно пропитанным вечностью, а тишину нарушал лишь шелест дорогих тканей и размеренное дыхание тех, кто вершил судьбы мира. В центре зала, за огромным полированным столом из ночного камня, повторявшим форму гигантского древесного листа, восседал Император Аврелиан, Бессмертный Монарх, Стержень Санкталии. Его черты, высеченные из самой вечности, оставались невозмутимыми, а спокойный, всевидящий взгляд заставлял трепетать даже самых могущественных советников.

Один из мужчин, чье лицо скрывала тень от капюшона богатой мантии, склонился в почтительном поклоне.

— Ваше Императорское Величество, усилия наших соглядатаев пока не увенчались успехом. Первый Игрок не обнаружен.

Император не изменился в лице, но воздух в зале стал еще тяжелее.

— Неудача — это роскошь, которую я не могу себе позволить. — его голос был тихим, но каждое слово отзывалось в костях присутствующих. — Найти его — ваша первостепенная задача. Удвойте, утройте усердие. Он — ключ, щит и меч. Я не потерплю дальнейших промедлений.

Советник, побледнев, склонился еще ниже и растворился в тени. Взгляд Императора скользнул к единственной женщине за столом. Она поднялась, и тонкие пальцы с идеально очерченными ногтями легли на поверхность камня.

— Положение на границе с Лесом катастрофическое. — ее голос был мелодичным, но лишенным всякой теплоты. — Половина приграничных городов стерта с лица земли. Вторая половина… обезлюдела. Принудительная Инициация, проведенная до явления Первого Игрока, выкосила их гарнизоны и население почти полностью. От оставшихся крепостей нет вестей. Связь прервана. Мы считаем их потерянными и временно списываем со счетов.

Император медленно кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, лишенным всякого удивления или сожаления. Взгляд скользнул к седому воину, чье тело, словно древний пергамент, было испещрено шрамами — безмолвными свидетельствами бесчисленных схваток с Лесом.