Книга Системный Творец IV, страница 38 – Александр Сорокин

«Усыпляющий артефакт», — осенило меня. Она не убивала. Пока что. Но эффективность и холодность, с которой она действовала, заставляли кровь стынуть в жилах. Это была не жестокость, а чистейший прагматизм. Хирург, отсекающий все лишнее на пути к цели.

Дверь за столом вела вниз, в каменный мешок тюремных коридоров. Там было еще темнее и сырее. Слышались всхлипы, стоны, кто-то бредил за толстыми дверями камер. Мы шли по коридору, и Ксела на каждом повороте на секунду замирала, прислушиваясь. Еще два патруля из таких же новобранцев разделили судьбу часовых у ворот — тихо и эффективно усыпленные ее смертоносной «флейтой».

Она двигалась не вслепую, не в панике, а с пугающей, почти инстинктивной уверенностью. Казалось, в её голове был высечен точный план этого здания. Я понял: это не штурм, а хирургически точная зачистка.

Мы достигли развилки в конце главного коридора. Ксела снова извлекла свою «флейту» и, не издавая звука, направила ее сначала налево, затем направо. Слева послышался тот же приглушённый звук падающих тел. Справа — тишина.

— Справа. — прошептала она и шагнула в указанном направлении.

Коридор оказался короче, упираясь в единственную, более массивную дверь. Напротив неё, на табурете, сидел стражник, не похожий на остальных. Старше, крепче, в его позе читалась не сонливая рутина, а настороженная бдительность. Добротный короткий меч висел на поясе, а над его головой, едва различимая в тусклом свете, мерцала системная метка.

Класс: Страж Порядка.

Очевидно, он тоже был «недавно инициированным», но с явным боевым опытом.

Ксела замедлила шаг. Девушка снова попыталась использовать «флейту», но она не сработала. Тогда Ксела медленно опустила устройство и взяла в руку серебристый шип, но было поздно. Стражник что-то почувствовал — может, движение воздуха, а может, инстинкт. Он резко вскочил, выхватывая меч.

— Кто здесь? — его голос гулко разнесся по каменному коридору.

Ксела не ответила. Она просто исчезла из моего поля зрения, совершив молниеносный бросок. Я увидел, как меч стража взметнулся вверх, а затем с оглушительным лязгом отлетел в сторону. Послышался сдавленный хрип, короткая, яростная схватка, и вот уже силуэт Кселы вновь проступил из пустоты, стоя над распластанным на полу телом. Она наклонилась и быстрым, точным движением вонзила шип ему в шею. Тело забилось в конвульсиях и замерло.

Она подняла голову. Ее взгляд, холодный и ясный, встретился с моим. Ни упрека, ни оправданий. Лишь констатация факта: помеха устранена. Этот человек был первым, кто пал от ее руки сегодня.

Девушка подошла к двери. На этот раз без изящных артефактов. Она приложила ладонь к массивному замку, и на ней вспыхнул сложный рунический знак. Металл зашипел, покраснел, а затем, на моих глазах, начал плавиться, стекая на каменный пол раскаленными каплями. Через мгновение дверь с глухим стуком отворилась.

Мы вошли внутрь.

Камера была крошечной, темной и душной. Воздух, густой и тяжелый, пропитался запахом крови, пота и страха. В углу, на голых каменных плитах, лежала фигура. Его приковали к стене ржавой цепью за лодыжку. Сначала я подумал, что мы опоздали, что он уже мертв.

Его одежда превратилась в лохмотья. Все открытые участки кожи — лицо, руки — были покрыты синяками, ссадинами и запекшейся кровью. Один глаз заплыл и был полностью закрыт. Из разбитых губ сочилась алая струйка. Он дышал, но дыхание было прерывистым, хриплым, словно каждое движение грудной клетки причиняло невыносимую боль.