Книга Системный Творец VI, страница 11 – Александр Сорокин

Он подошел ко мне и остановился напротив. Его взгляд, наконец, перестал скользить сквозь меня, устремившись прямо в глаза.

— Ты был прав. — бросил он отрывисто. Голос всё ещё звучал грубо, но теперь в нём пробивалась едва уловимая нотка… чего-то почти человеческого. — Я не учёл долгосрочный паразитный резонанс фонового системного поля. Именно он и вызвал микроутечку. За сотни лет она накопилась. Мне оставались… считанные годы.

Он сделал паузу, сглотнул.

— Я благодарен тебе за спасение.

Это уже было хоть что-то. Я кивнул, приняв благодарность как данность.

— Но, — он поднял палец, и его взгляд снова заострился, — это не отменяет главного вопроса. Как ты сюда попал? Вход в Хранилище открывается только для… да только для меня! И если ты сумел взломать защиту Системы на таком уровне… — он окинул меня оценивающим взглядом, в котором читалось явное недоумение: «…то выглядишь как-то жалко для такого взломщика». — … то не прикидывайся побитой собакой. Говори прямо, что тебе от меня нужно?

Он снова разозлился. Или это просто его естественное состояние? Вечно неудовлетворенный гений, вырванный из плена своих расчетов? В любом случае, злить его дальше было не в моих интересах.

Я глубоко вздохнул, понимая, что пришло время раскрыть все карты.

— Я ничего не взламывал. — сказал я как можно спокойнее. — Хранилище… просто открылось, когда я захотел войти.

Он замер, его брови поползли вверх. «Просто открылось» — эта фраза, очевидно, звучала для него так же абсурдно, как если бы я заявил, что солнце встает на западе.

— Ты… — начал он, запнувшись, словно пытаясь подобрать слова, достаточно весомые, чтобы выразить всю глубину его недоверия. — Что с тобой вообще происходит? Хранилище не «просто открывается»! Оно сканирует сущностный код, проверяет соответствие архетипу, сверяет с базой…

— Я знаю, — перебил я его. Этот фарс пора было заканчивать. — Слушай, тут такое дело… Оно открылось, потому что я…

Я сосредоточился, и над моей головой вспыхнул титул. Знакомые четкие и яркие слова засияли в воздухе: «Первый Игрок двух миров».

— … потому что я Первый Игрок.

Закончив фразу, я встретился взглядом с его потрясёнными глазами.

Он не дёрнулся, не вскрикнул, не сделал ни одного движения, просто застыл, будто время вокруг него остановилось. Его широко распахнутые глаза были прикованы к светящимся буквам, в них бушевала буря: неверие, шок, расчёты, которые мгновенно перекраивались и гора вопросов.

Его губы дрогнули. Очень медленно он перевёл взгляд с титула на моё лицо и спросил. Голос его был тихим, наполненным почти детским, искренним недоумением.

— А что, так можно было⁈

Я развел руками, не зная, что ответить. Вопрос остался открытым — абсурдным, но искренним, полным почти детского недоумения. В его голосе не было ни злости, ни подозрения, лишь чистое изумление учёного, столкнувшегося с нарушением всех известных законов.

Неловкое молчание затянулось. Мы смотрели друг на друга: я — вымазанный пылью и кровью; он — бледный, изможденный, в простой робе, но с взглядом, способным разобрать меня на атомы.

Наконец, Первый Игрок сглотнул. Его глаза, еще секунду назад полные шока, стали острыми, сосредоточенными.

— Как? — спросил он тихо, но твердо. Один слог, вместивший тысячу вопросов. — Как это случилось? Как Система… допустила подобное?