Книга Системный Творец VI, страница 3 – Александр Сорокин

Но Лериан… почему он молчал? Почему не предупредил? Вспомнились его слова в Пристанище: «Будь осторожен с ней». Он знал о её фанатизме, о принадлежности к «Анархистам», но позволил этому случиться. Был ли он в сговоре с ней, или стал заложником обстоятельств? Если он не согласен, почему его тело не последовало за мной? Возможно, у них на него другие планы.

Голова гудела, словно растревоженный улей. Вопросы, как стая назойливых насекомых, жужжали в сознании, не находя ответов. Я сжал виски, пытаясь пробиться сквозь этот хаос к единственной ясной мысли: «Первым делом — выбраться. Всё остальное подождёт».

Я вскочил, стряхивая с одежды прилипший светящийся мох. Он оставлял слабый, быстро гаснущий след. Отряхивая рукав, я вдруг заметил нечто странное. Там, где мох отошёл от стены, обнажив камень, проступили не просто сколы и неровности, а… линии. Чёткие, ровные, явно созданные чьей-то рукой. Я замер, затем медленно приблизил лицо к стене.

Под покровом светящейся растительности скрывалось изображение.

Сердце ёкнуло. Это не могло быть простым совпадением. Я принялся осторожно счищать мох с небольшого участка стены. Он поддавался легко, обнажая гладкую, отполированную поверхность. Время оставило свой след: краски потускнели, выцвели, но удивительно сохранились. Я разглядел фрагмент сложной сцены: стилизованные фигуры людей, странные символы, напоминающие системные руны.

На мгновение азарт исследователя заглушил гнев и ощущение западни. Я погрузился в работу, методично счищая мох со всех стен, двигаясь от угла к углу. Монотонность процесса скрашивалась каждой новой деталью, что приближала меня к разгадке. Время потеряло свое значение, пока перед моими глазами не предстала вся загадочная красота фрески.

Она явно делилась на две большие части, разделённые вертикальной трещиной в камне — словно символической границей.

Левая часть повествовала… о приходе Системы. На ней был изображен мир хаоса: крошечные, беспомощные фигурки людей погибли под натиском чудовищ, стихийных бедствий и собственного невежества. Затем в сцене появился Он — «Избранный». Его фигура, крупнее остальных, но лишенная нимба и царских регалий, предстала человеком с сосредоточенным лицом и в простой одежде. Протянув руку, он испустил волны, изменившие реальность: дикие звери успокоились, стихии пришли в равновесие, люди начали созидать. На следующих панелях «Избранный» уже возглавлял объединенные племена и народы. Он указал на горизонт, где сгустились тучи, из которых виднелись очертания иных, чудовищных существ — «Врагов». Сцены сражений были динамичными и жестокими, но «Избранный» всегда оставался в центре; его воля, отмеченная золотыми лучами, скрепляла ряды защитников. Финальное изображение этой части показывало победу: «Враги» обратились в бегство или рассыпались в прах. Мир, над которым теперь сияло стилизованное солнце-шестерёнка — явный символ Системы — вступил в эпоху процветания. Надпись гласила: «Пока Первый стоит на страже, колесо мира вертится».

Правая часть фрески резко контрастировала с левой. Здесь царили мрак и упадок. Образ «Избранного» отсутствовал. Вместо него в центре первой сцены зияла пустота — темное пятно, окруженное скорбящими фигурами. Без его направляющей воли система, все та же шестеренка, начала давать сбои. Она треснула, из ее щелей выползли искаженные тени. Бывшие союзники обратились друг против друга. Монстры вернулись, и уже не было силы, способной их остановить. Города вспыхнули, поля заросли сорняками, люди превратились в озлобленных, жалких существ. Фреска завершилась апокалиптическим видением: мир, разорванный на части, поглощенный хаосом изнутри и снаружи. Надпись была короче и мрачнее: «Нет стража — нет порядка. Колесо ломается, стирая всё в порошок».