Книга Системный Творец VI, страница 40 – Александр Сорокин

Девушка, задыхаясь, подняла на него взгляд. Ее ярость уступила место боли, унижению и леденящей душу ненависти, не требующей слов.

Кай остановился перед ней, посмотрел сверху вниз, а затем наклонился. Его лицо оказалось в сантиметрах от нее.

— А теперь. — произнёс он. Его голос стал тише, но от этого приобрёл такую плотность и вес, что волосы у меня на голове буквально зашевелились. В его словах не было угрозы, лишь констатация. Простая и ужасная истина, как удар гильотины. — Будь хорошей девочкой и отдай мне то, что взяла без спроса. Оно тебе не принадлежит.

— Будь хорошей девочкой и отдай мне то, что взяла без спроса. Оно тебе не принадлежит.

Слова Кая прозвучали как приговор, вытянув из Кселы последние нити сопротивления. Даже Молчаливая Стража, застывшая по периметру, ощутила это давление. Их доспехи издали тихий, синхронный звон, словно десятки стальных сердец сжались в едином порыве. Всё ещё направленные в нашу сторону острые наконечники оружия едва заметно дрогнули.

Ксела сжалась под его взглядом, но не сломалась. Её тело затряслось — от боли, от унижения, от ярости, — но она стиснула зубы так, что скулы побелели. Ее голос был хриплым, сдавленным, но в нём всё ещё тлели угли безумия и упрямства.

— Артефакт… в моём инвентаре. — прошипела она, с трудом поднимая взгляд на Кая. — Так что без моего согласия… никто не сможет его отнять. И я его не отдам. И заставить… — попытка усмешки исказила ее лицо жалким оскалом, — … меня никто не сможет.

Кай не сводил с нее взгляд. Уголки его губ едва заметно дрогнули, изгибаясь в хищной, лишенной всякой радости ухмылке. В его глазах вспыхнуло холодное, почти научное любопытство — как у ученого, изучающего материал перед тем, как его сломать.

— Способы всегда есть. — тихо произнес он, наклонившись чуть ближе. Его голос приобрёл оттенок почти что сожаления. — Но, боюсь, они тебе… не понравятся.

Он приоткрыл рот, чтобы продолжить, но его прервали.

У подножия трона закипела жизнь, но это была не суета, а скорее отлаженная активность. Несколько мужчин в скромных, но явно дорогих одеждах — придворные лекари или алхимики — склонились над телом императора. Их движения были стремительными, точными, лишенными паники. Они наложили на запястья Аврелиана светящиеся кристаллы, в губы влили содержимое крошечного флакона, и воздух над ним замерцал радужной пленкой.

Над этим действом непоколебимой скалой возвышался Кассиан. Его доспехи были истерзаны, плащ порван, но в позе читалась абсолютная концентрация. Он не сводил глаз от рук лекарей, отслеживая каждое движение, каждый жест. Его пальцы сжимали рукоять поднятого с пола меча — не как угрозу, а как готовность в любой миг превратиться из безмолвного стража в последний, отчаянный щит.

Результат их действий не заставил себя долго ждать.

Со стороны трона донесся глубокий, хриплый вздох, словно человек вынырнул из ледяной глубины. Такой человеческий и хрупкий звук на фоне царящей тишины заставил вздрогнуть даже стражников.

Через мгновение веки Аврелиана дрогнули и распахнулись.

Сознание императора вспыхнуло мгновенно, работая на полную мощность. Ясные, пронзительные глаза, в которых не осталось и следа прежней слабости, обвели зал, впитывая картину: разрушенные колонны, обугленные плиты, поверженные заговорщики, связанные и обездвиженные, мы с Каем, стоявшие в центре, стража, застывшая в боевой готовности, и Кассиан, стоявший над ним.