Книга Сегун I, страница 105 – Иван Ладыгин

Я стоял и смотрел им вслед. Пока две фигуры не слились с тенями домов. Пока не исчез последний шорох их шагов. Даже потом я еще долго не двигался.

Костер догорал, превращаясь в груду багровых углей. Воздух остывал, а увядшие запахи чая, похлебки и дыма превратились в призрачные напоминания о прекрасном вечере, который больше никогда не повторится…В груди оставалось тепло — подобное тому, что исходит от глубокого колодца в степи: вода в нём всегда помнит лето.

Каэдэ зайдет еще раз…

А значит, свидание прошло неплохо…

"Речная прохлада…

Над самым носом у плотвы

Летит стрекоза."

Е са Бусон

Осенние деньки текли один за другим, золотые и невозвратные.

И все это время я пытался встретить взгляд Каэдэ в пересечении деревенских переулков. Искал отблеск ее кимоно в сумерках у колодца, слушал, не проскользнет ли ее песня в вечерней дымке.

Но она оставалась призраком…

Проходя мимо дома старосты, где она остановилась, я часто замечал свежие хризантемы у порога да обрывок мелодии, запутавшийся в ветвях плакучей ивы. Но сама девушка ускользала, будто тень от облака…

После трех дней бессмысленной погони я решил оставить эту глупую затею. Я чувствовал себя влюбленным мальчишкой, что пытался поймать отражение луны в ладонях.

Поэтому, недолго думая, я погрузился в работу — это было лучшее лекарство от меланхолии и непрошеных мыслей…

Тренировки стали длиннее, жестче и безжалостнее. Я выходил на поляну за домом, когда ночь еще не сдавала позиций, а звезды висели низко, как гроздья спелого винограда. Воздух в такие моменты был особенно свеж и чист.

Как только я приказывал Нейре появиться, передо мной тут же возникал мой Двойник. Воздух вокруг него всегда подрагивал — словно он был раскален, как банный камень. Также вокруг голограммы струился зеленоватый свет — до сих пор не мог понять, с чем это было связано. Глаза двойника были холодными и беспристрастными, а в руке он традиционно держал длинный тренировочный меч.

Мы кивали друг другу, а затем начинался танец.

Его атаки были безупречны: каждый удар приходил по идеальной траектории, с идеальной скоростью. Он не уставал, не злился и не спешил. Он просто был создан для моего унижения…

Первые полчаса я только оборонялся. Мой боккэн гудел в воздухе, парируя удары, сыпавшиеся на меня, как град. Я отступал, чувствуя, как земля под ногами становится скользкой от росы и пота. Ладони натирались до крови о шершавую рукоять. Плечи горели огнем.

— Скорость уже приемлемая, — звучала в голове Нейра. — Но предвидение хромает. Вы реагируете, а не предугадываете. Смотрите на его стопы. Движение воина всегда рождается от земли.

Как будто я этого не знал! Я часто переводил взгляд с зеленого клинка на ноги противника. И всякий раз получал удар по ребрам. Боль взрывалась тупой волной, расходилась по телу, как круги по воде от брошенного камня. Я кряхтел, сплевывал слюну и матерился.

Но это ничего не меняло. Мы продолжали работать дальше. Солнце поднималось над гребнем гор, золотило верхушки кедров, пробивалось сквозь листву и касалось моей спины, нагревая кожу под рубахой. А я падал. Поднимался. И снова падал.

Но с каждым днем я держался дольше…

А однажды утром я провел первую успешную серию: три быстрых тычка, низкая подсечка, уход в сторону и хлесткий удар сбоку, похожий на удар хвоста акулы. Двойник парировал все, кроме последнего. Мой боккэн чиркнул по его ребрам. Зеленое сияние вспыхнуло, искры посыпались на траву, как светлячки, пойманные в ладонь и выпущенные на волю.