Онлайн книга «Сегун I»
|
Но вместе с этим удовольствием приходило и зыбкое отторжение — неугасаемая жажда перемен… Как у Цоя… — А просто жить здесь спокойно мы не сможем? — спросил я, поглядывая на дымок, поднимавшийся над соломенными крышами. — Без твоего протокола. Без сёгуната. Без этих графиков и процентов. Просто… буду Кином Игараси. Яккэнином. Защитником этой долины. Человеком, который делает удобные умывальники и учит деревенских мальчишек держать в руках меч. Нейра в голове тяжко вздохнула… Обычно так делает уставший родитель, который видит, как его ребенок в очередной раз наступает на одни и те же грабли. — Нет. Вероятность насильственной смерти для крестьянина или низкорангового воина в период Сэнгоку в течение следующих 10 лет составляет 68–72%. Для даймё или сёгуна — 22–28%. Ресурсы, власть и статус — единственные статистически значимые гарантии безопасности в данной системной парадигме. Отказ от восхождения увеличивает ваши риски на 46%. Это не оптимально. Эмоциональные предпочтения не отменяют математической реальности. — Будто бы сёгуны никогда не подыхали насильственной смертью, — пробормотал я, отворачиваясь, чтобы скрыть гримасу. — Их резали, травили, осаждали в замках… — Подыхали. — согласилась Нейра. — Но в сравнении с обычным крестьянином, ронином или даже мелким дзи-самураем шансы прожить долгую, контролируемую и влиятельную жизнь у сёгуна или крупного даймё на порядок выше. Выбор не между безопасностью и опасностью. Выбор между разными уровнями риска и разной степенью контроля над собственной судьбой. Статистика неумолима. Я с досадой махнул рукой. Интерфейс в углу зрения мягко померк, став едва заметной тенью: проклятый джинн продолжал сидеть в бутылке, но в любой момент мог взять власть над моим телом… — Ты явно разбираешься в логике, но только ты не учитываешь, что жизнь гораздо сложнее, чем статистика. — вздохнул я, поднимая боккэн с земли. — Ты никогда не поймешь, как поведет себя человек в той или иной ситуации. У тебя могут быть данные, аналитические сводки, но человек все равно сможет тебя удивить. И я докажу тебе это… — Буду ждать этого, Кин Игараси… — усмехнулась Нейра. — Буду ждать с нетерпением. — Вот и дождешься, грёбаная джипитишка… На следующий день, когда я возвращался с утреннего обхода, меня у ворот встретил сам Кэнсукэ. Он стоял, закутавшись в толстое стёганое хаори, и парил дыханием, будто маленький дракон. На его лице лежала привычная тень сельских забот, но в уголках глаз светилась искорка детского оживления. — Кин-сама, я как раз тебя и ищу. — Староста… Что случилось? — спросил я, останавливаясь и отдавая короткий поклон. — Ничего плохого, к счастью, — он улыбнулся, морщины у его глаз сложились в добрый узор. — Наоборот. Просто приближается время праздника. Чувствуешь? Воздух стал звонким, как колокольчик. Листья клёна уже горят на склонах, как огонь в ирори. Пахнет жареным бататом, сушёной хурмой и первой изморозью. А значит пора. — Пора? — переспросил я, хотя уже догадывался, о чем он… — Да-да… Пора! — многозначительно сказал Кэнсукэ. — Близится праздник урожая — Цукими. Луна-блюдце станет полной через три ночи. Пора благодарить землю-кормилицу, духов гор и рек, предков у очага — за то, что мы пережили ещё один год, что рис налился в колосьях, что дети живы, а крыши целы. Деревня должна собраться как одна семья. И мне, старику, нужно придумать что-то особенное… Только вот сил на организацию всего этого у меня уже нет… Нужна светлая юная голова… |