Книга Бремя власти II, страница 106 – Иван Ладыгин

«Апатия — это когда и надо бы повеситься, да не хочется»

Игорь Карпов

* * *

Раннее утро стелилось по земле мягким светом и переливалось горящими алмазами в маленьких каплях росы. Она еще не сошла с изумрудного газона дворцового парка.

В белоснежной ажурной беседке, увитой плетистыми розами, сидели две женщины. Огненно-рыжие волосы Анны Александровны были уложены в сложную прическу и, казалось, ловили первые лучи солнца, а синие глаза девушки смотрели куда-то вдаль, поверх чайной чашки.

Напротив нее, прямая и незыблемая, как скала, сидела ее мать, Ольга Павловна, Регентша Империи. Ее темные волосы с благородной проседью были собраны в строгий пучок, синие глаза, такие же, как у дочери, но холодные и всевидящие, внимательно изучали Анну.

Запах свежезаваренного чая и роз смешивался с утренней прохладой. Ольга Павловна положила свою руку поверх руки дочери. Этот жест с ее стороны был неожиданно нежным.

— Анечка… — начала Регентша, ее голос, обычно стального происхождения, вдруг смягчился. — Ты знаешь, как я тебя люблю? Как беспокоюсь о твоем будущем? О нашем будущем?

Анна молча кивнула, не встречая взгляда матери. Она чувствовала, к чему идет разговор.

— Недавний вечер… в опере… — Ольга Павловна вздохнула. — Это был позор. Для тебя. Для нашего дома. Вылить вино на Императора, пусть он и дурак, на глазах у всего света! — Ее пальцы слегка сжали руку Анны. — Он все-таки мужчина, дочь моя. И даже дураки обладают гордостью. Особенно те, кто носит корону. Наша задача — не отталкивать его грубостью, а усмирять, направлять, подчинять мягкостью и хитростью. Гордость дурака — опасная штука. Ее можно использовать, но нельзя топтать ногами.

— Я не хочу этого, мама! — вырвалось у Анны. Девушка наконец встретилась глазами с Ольгой. В них плескалось отчаяние и усталость. — И никогда не хотела! Ни этого брака, ни этой роли! Я ведь не кукла, мама!

Ольга Павловна отдернула руку, как от огня. Ее лицо снова стало непроницаемым.

— Не хочешь? — холодно повторила она. — Будущий брак с Императором — это не прихоть, Анна. Это вопрос выживания. Нашего рода. Нашей Империи. Это бремя, которое несут все знатные женщины с тех пор, как мир стал миром. Как говаривал старик Макиавелли: «Государь, желающий удержать власть, должен научиться быть и львом, и лисой». Мы, женщины, чаще всего бываем лисами. И я думала, воспитала тебя достаточно хорошо для этой роли.

— Ты вышла замуж по любви! За отца! — парировала Анна, ее голос дрогнул. По щеке скатилась одинокая слеза, блестящая, как и роса в траве парка. — Почему ты лишаешь меня этого права? Почему⁈

Ольга Павловна замолчала на мгновение. В ее глазах мелькнула тень старой боли, быстро подавленная.

— Мне повезло, Аня. Чистая удача. Мы встретились с твоим отцом у алтаря. До этого дня — ни слова, ни взгляда. Брак был решен нашими семьями задолго до того дня. — Она сделала глоток чая. — А полюбили мы друг друга… да, сразу. Это была редкостная удача. Шанс один на тысячу. Не строй иллюзий. Наша доля — расчет и холодный разум. Ищи достоинства в Императоре, а не минусы. Забудь о его глупости на людях. Вглядись в него. Может, найдешь что-то… полезное. Силу? Решимость? Даже жестокость, направленная в нужное русло, может стать достоинством.