Книга Бремя власти II, страница 118 – Иван Ладыгин

Артефакт начал пожирать сущность зверобога.

Реакция последовала незамедлительно. Химера взвыла душераздирающим, многотонным визгом нечеловеческой, запредельной агонии и бессилия. От этого звука мои ушные перепонки лопнули. По щекам потекла кровь.

Плоть твари забилась в судорогах подо мной, будто рыба на крючке. Ее могучие мышцы вздулись буграми, а затем лопнули, обнажая сухожилия. Последние затрещали, как перетянутые струны.

Все ее проклятое бытие, вся ее сила, сама сущность Скверны вырвались, втягиваясь в мое Кольцо с чудовищной мощью. Я почувствовал этот ледяной поток грязной мощи. Он хлестал по нервным окончаниям руки, поднимался выше: к локтю, к плечу… Наполнял мой Источник гнетущей тяжестью и парадоксальной силой.

Скверна устремилась к рунам на кольце, встречая яростное сопротивление вплетенной в металл солнечной энергии. Внутри ран зверя — там, где секунду назад текла чистая Тьма, вспыхивали и шипели золотисто-янтарные искры: моя воля, жгучая и неумолимая, смешивалась с поглощенным ядом, выжигая, усмиряя и преобразовывая его в нечто иное. По краям ран, где свет боролся с тьмой, плоть Химеры покрывалась трещинами, как пересохшая глина.

Чудовище закачалось, как пьяное. Его могучие ноги, впившиеся в землю, задрожали и подломились в суставах. Оно рухнуло сначала на колени, сотрясая землю, затем грохнулось на бок, как подкошенный дуб. Тело билось в эпилептической агонии, копыта бессильно скребли расплавленный грунт, хвост-скорпион дергался в конвульсиях. Сопротивление было бесполезно. Химера теперь была пустым мешком, из которого вытряхивали последние крохи проклятой жизни.

Весь Царский Лес замер в шоковом безмолвии. Птицы онемели на лету. Ветер умер между стволов. Даже треск пожара за спиной стал тише, будто огонь притаился на время. А потом… Лес застонал. Протяжно. Скорбно. По-древнему. Как стонут скалы или горы… Будто тысяча стволов скрипнула одновременно, будто корни вскрикнули в холодной земле, будто сами духи леса воспротивились гибели своего сюзерена.

Этот стон прокатился по воздуху, по коре деревьев, по золотистому полю… Он заставил мое сердце сжаться кулаком тоски и потери — так сильна была его аура. Лес прощался с частью своей оскверненной, но все же родной души.

* * *

Игорь взвыл от боли и яростно потер кулаками глаза. Даже его магический щит не помог и не отразил столь яростную вспышку неведомого заклинания! Слезы текли ручьями, смешиваясь с едким потом, забивавшем ноздри. Когда свет немного рассеялся, а боль под веками сошла на нет, его взгляд вновь ожил.

Перед мутным взором охотника предстал кошмар, превзошедший все его ожидания. Химера, древний Зверобог, лежала на боку, содрогаясь в последних конвульсиях. А на ее дымящейся спине, как демон-победитель из самых темных легенд, стоял… ОН. Николай Третий! В том же нелепом, обгоревшем охотничьем костюме. Но теперь — весь в саже и запекшейся крови, с пылающими янтарными углями вместо глаз, светившими сквозь пелену дыма нечеловеческим, хищным светом. И главное — он очевидно был на краю своих возможностей.

Император уперся рукой в тушу монстра. Его плечи сутулились от непомерной усталости, дрожь пробегала по напряженным мышцам рук. Он был открыт. Он был уязвим. Как подстреленный зверь.

Адреналин, едкий и сладкий, взорвался в крови, смешавшись с яростью от поражения Химеры и глубоким, жгучим презрением к самодержавной власти. Это был их шанс! Единственный и последний!