Онлайн книга «Бремя власти II»
|
Он орал что-то про стойку, про выпад, а его перекошенное от злости лицо расплывалось передо мной, как в дурном сне. Мой источник магии казался мне теперь жалкой щелочкой, из которой я высосал последние крохи силы за ночь на разборках с Орловской и в Берлоге. А этот хронический недосып… О, этот недосып превращал мир в ватную кашу! — … и вот этот указ 1782 года, понимаешь, Соломон? — голос Николая-призрака звенел у меня в черепе, как назойливая муха. — Он прямо противоречит Жалованной грамоте дворянству Екатерины Великой! Это же чистой воды беззаконие Меньшиковых! Они просто…! — Парень, — мысленно застонал я, едва парируя очередной вялый удар Федора. — Ты молодец. Умница. Будущее светило юриспруденции и политики! Но если ты сейчас не заткнешься, я сознательно подставлюсь под эту деревяшку и отправлюсь в объятия Морфея прямо здесь, на плацу. Меня шатает. — Но это же важно! — Николай возмутился. — Ты хочешь править? Знай подоплеку! Вот взять налоговую реформу… Его поток сознания слился с криками Федора и шумом крови в ушах. Я машинально двигался, изображая беспомощность. Со стороны дворца тоже звучал странный шум… Балкон… Ах да, балкон. Там толпились шелковые курочки. Их восхищенные взгляды щекотали кожу. Но внезапно там полыхнуло… Не огонь, нет… А цвет! Ярко-рыжий, как пламя в предрассветных сумерках на маковом поле. То была Анна. Она стояла там, у перил, в платье цвета горящей зари. Безупречная. Холодная. Ее взгляд, острый как стилет, впился в меня. Не восхищенный, как у других. Изучающий. Как хищник, высматривающий слабину в добыче. Энергия, которую я считал исчерпанной, дрогнула где-то в глубине. Не знаю, что на меня нашло… Гордыня? Азарт? Желание снова ее обвести вокруг пальца? Улыбка сама растянула мои губы. Федор занес рапиру для очередного наглядного примера. Слишком широко и слишком небрежно он это сделал. Какая удачная оплошность! Я не думал. Тело среагировало само. Короткий шаг вперед, взмах запястьем — не сильный, но точный. Тык! Его деревяшка с глухим стуком шлепнулась в пыль. Федор Игнатьевич замер, уставившись на пустую руку, его лицо выражало чистейшей воды комическое недоумение. С балкона донесся вздох восхищения, затем робкие аплодисменты. Пользуясь моментом, я повернулся к балкону, к ней, сделал нелепый, театральный реверанс с размахиванием рапиры и прокричал, стараясь вложить в голос как можно больше глуповатого пафоса: — Эту скромную победу, добытую во славу империи и… и искусства фехтования! — я запнулся для правдоподобия, — я посвящаю моей прекрасной невесте, Анне Александровне! Да здравствует любовь! Вздох с балкона превратился в дружный, сентиментальный стон. Фрейлины умильно заахали. Анна стояла как изваяние. На ее обычно безупречном лице читалось чистейшее замешательство, смешанное с отвращением и… да, был там и проблеск чего-то еще. Смущения? Я поймал ее взгляд, подмигнул по-дурацки и, не дав Федору Игнатьевичу опомниться, бросил рапиру ближайшему гвардейцу. — Я устал! Пора грызть гранит магии! Уверен, Артемий Сергеевич ждет меня, как манну небесную!" Я зашагал прочь, чувствуя, как адреналин потихоньку отступает, сменяясь свинцовой усталостью. Зато настроение поднялось… Хоть на трон садись! В голове раздался фыркающий смех Николая. |