Книга Бремя власти II, страница 51 – Иван Ладыгин

Бугай злобно усмехнулся, обнажив кривые желтые зубы. Его рука медленно, демонстративно полезла за пазуху куртки. В его глазах читалось презрение и уверенность в легкой добыче.

— Огребем, говоришь? — прошипел он, наклоняясь чуть ближе. — Сейчас посмотрим, кто кого…

Но он не договорил. Движение Вадима мелькнуло молнией… Из-под полы нелепого лилового бархата блеснул ствол черного револьвера с обточенной рукоятью.

Три вспышки. Три выстрела. Они порвали тихую ночь в клочья. И три тела рухнули на грязный, маслянистый асфальт почти одновременно. Точность хирурга. Экономия движения. Никакой паники. Просто работа.

Машка ахнула, коротко и тихо, больше от неожиданности, чем от страха. Она не вскрикнула. Быстро, почти автоматически, достала из декольте смятую папиросу, дрожащими, но привычными пальцами чиркнула спичкой о кирпич стены. Затянулась глубоко со взглядом женщины, повидавшей слишком многое.

— Ого… — только и выдохнула она, глядя на легкий дымок, струящийся из дула пистолета в руке Вадима. Никакого ужаса. Профессиональная констатация факта: клиент оказался круче, чем выглядел.

Вадим даже не взглянул на трупы. Его уши, натренированные годами охоты в шуме демонических битв и реве порталов, были радарами. Он прислушался, отфильтровывая фоновый гул города. И услышал. То там, то здесь, в разных концах Сенной, за Обводным каналом, ближе к вонючим причалам порта звучали короткие, отрывистые хлопки. Одиночные. Двойные. Короткие, смазанные очереди из автоматики. Как первые редкие капли перед ливнем. Как треск сухих веток под ногами наступающей армии. Как сигнальные костры, зажигаемые на холмах.

По городу прокатилась первая, роковая волна. План Соломона сработал с пугающей точностью часового механизма. Приманка была проглочена. Охота началась. Вадим усмехнулся про себя, уголок его губ дрогнул под усами. Его большой палец потрогал холодную заводную головку «золотого» хронометра.

— Пойдем, красотка. Еще погуляем. — бросил он Машке и ущипнул ее за ляжку.

* * *

Мы подошли к «Красному Октябрю» под покровом кромешной тьмы. Фабрика-крепость высилась мрачным уродливым силуэтом, редкие тусклые огоньки в узких окнах напоминали глаза спящего чудовища. Вокруг стояли глухие, заброшенные склады… Идеальное поле боя!

Мои охотники — двадцать теней с клинками и стволами — бесшумно заняли позиции: на крышах соседних зданий, в переулках, у запасных выходов. Люди Песца, более грубые в тактике, залегли за грудами хлама, нацелив обрезы и даже пару пулеметов на главные ворота и стены. Юсуповы, как два хищных призрака, слились с темнотой у восточного угла. Орловская, выряженная в светскую львицу, стояла рядом со мной, ее лицо в полумраке было непроницаемо, но я чувствовал ее напряжение. Песец, тяжело дыша, подал мне тяжелую динамитную шашку. Фитиль торчал, как жало.

— Готово, Соломон, — прохрипел он. В его единственном глазу горел огонь давней ненависти.

Я взял шашку. Ее вес показался знакомым и приятным на ощупь… Вес власти. Вес возмездия. Я чиркнул спичкой. Огонек вспыхнул, осветив на мгновение наши лица — оскал Песца, бледное сосредоточенное лицо Орловской, мою улыбку. Я зажег фитиль. Он зашипел, рассыпая искры.

Время замедлилось. Шипение фитиля звучало громче пушечного залпа. Я видел, как Юсуповы вглядываются в темноту, как охотники на крышах прижимаются к прицелам, как пальцы братков Песца белеют на спусковых крючках. Орловская хмыкнула. Степан замер, не дыша.